16. Страна грёз

Время тянется бесконечно, потому что в царстве старых вещей никто никуда не торопится. Скорее наоборот. Я смотрю на часы и выбор времени у меня огромный –любое понравившееся — на ходиках, курантах, домиках уснувших кукушек. На многих время остановилось, а на всех остальных разное. На больших напольных часах минутная стрелка сошла с ума, как белый медведь в зоопарке – одни и те же круги, но с разной скоростью. Я жду, когда на всех часах станет восемь. Я поеду в то место, что было моим домом, чтобы забрать вещи. Не все. Какие-то. На первое время. Во что-то переодеться. Мои щетка и косметика, конечно, документы. Я переезжаю в калабалык.

 

В восемь Алекс встает и идет в ванную, спотыкаясь спросонья без очков, в своей фланелевой пижаме синей, с желтыми ромбиками. По пути заходит на кухню и включает там мягкий свет, отбрасывающий желтую тень на березу за окном, а она тянет в ответ сотни тонких рук к теплу и свету.  Я вижу, что Алекс не замечает березу, он топчется у кофеварки и просыпает какие-то пылинки кофе мимо фильтра и потирает одну босую ногу о другую говорит беззлобно «шайзе» и сам в ответ хохочет. Он всегда веселый. Даже по утрам.  Сегодня, впрочем,  по-другому. Он не ложился, чтобы не допустить мысли об обыденности одинокой ночи. Сидел до утра на кухне, может быть составлял непременный план на жизнь в изменившихся обстоятельствах, но скорее всего плакал, не стесняясь дерева за окном.

Зачем я об этом думаю? Разве мне есть дело до тех, от кого я так мечтала избавиться? Может, скучаю по дереву. Оно осиротело. Больше оно не «белая береза под моим окном», а просто «русское дерево», как говорят немцы. Дерево занесло сюда случайным ветром, а вот уйти у него нет никакой возможности. Каково это – пустить корни, чтобы навсегда?

 

 

Я сказала Иосифу, что иду по делам и меня не надо провожать и встречать тоже не надо.

Легко жить на свете, когда нет ничего кроме того, что на тебе. Не обременительно и Легко! Первые шаги в биографии бомжей и растворившихся в ночи женщин начинаются с легкости. Все от легкости, все от радости ощущения бесконечной личной и материальной независимости в связи с отсутствием и того и другого.

 

Я подхожу к дому и не понимаю, что со мной? Я чувствую себя воровкой, пробирающейся украдкой к чужому достатку. Отшатываюсь от здоровающихся соседей, долго не могу попасть ключом в дверной замок. Дом чужой. Я не была в нем сто лет или одну ночь? Откуда эта враждебность стен?

 

Алекса дома нет. Может быть мне не следует сюда приходить, когда дома нет хозяина? На столе кухни, так и есть, чашка с черным ободком выпитого кофе, бокал недопитого вина, кружка с остывшим чаем. На стене откуда-то появившийся постер «River Dance». Я мечтала сходить. В сердце танцующей шеренги вонзилась кнопка, под ней два билета с датой моего рождения. Смешно и так по Алексу. Ирландские плясуны вернули домой жену и придуманное счастье. Как бы в жизни так было все просто?

 

Оглядываясь, вглядываясь и стараясь запомнить фрагменты, прошла по квартире. Огромная  кровать из вожделенного малахитового гарнитура вызвала еще большее недоумение, чем все остальное. Неужели это моя постель? Я не cмогла представить, что можно лечь или даже сесть на край. Я посторонний человек в этой квартире! Моя жизнь здесь, только что, стала завершенной историей. Иосиф приготовил очередной сундук для «почти нового» моего прошлого.

 

В городе больше нет места, где я могу лечь, расслабиться и увидеть сны. Мой покой где-то в неизвестном будущем. Да и спать уже больше не хочется. Нормальное состояние легкого бреда. Мне даже нравится. Кажется, что всё понарошку, как в сумбурном сне. Напрасно люди пьют столько алкоголя. Самые простой способ дойти до легкой эйфории – не спать сутки, а за двое может быть полный улет от реальности.

Сколько же в этой квартире полезных предметов. Почему я раньше не замечала? Сумка получилась огромная, но маленькая, чтобы вместить какое-то подобие комфорта на ближайшее время. Буду осваивать новый оксюморон — Комфорт в калабалыке.

Как жаль, что нельзя взять с собой ничего из средств коммуникации: компьютер на столе, телефон стационарный. Естественные для бесперебойной повседневности вещи – настоящие предметы роскоши. Надо позвонить куда-то напоследок и что-то кому-то рассказать. Кому? Что рассказать? Ненадолго прижав к уху длинный гудок, положила трубку на место.  Компьютер вышел из дремы синим экраном. В электронной почте одно непрочитанное письмо с незнакомыми инициалами отправителя:

 

«Я в Греции. Приезжай, Димитрас сказал, что не против. Звонить мне можешь на номер… Думаю о тебе, скучаю. Аудра.»

 

Я снова схватила трубку, не успев дочитать. Не зря мой день начался с правильного времени на золотых курантах с бешенной стрелкой, отсчитывающей часы в минутах! Я сразу знала, что им нужно доверять.

 

Она взяла трубку и сказала свое любимое растянутое «Аллоу» и начала смеяться своим глубоким грудным смехом. Она даже не спросила кто звонит, просто смеялась, а я плакала или мы обе смеялись, а потом плакали? Потом она спросила:

 

–Ты уже ушла от своего Алекса? Расскажи мне, где ты теперь? С кем?

Я рассказала коротко, как не умею.

-Плохо. Мне плохо, что тебя здесь нет. Я не знаю, что дальше.

-Дальше ты прилетаешь в Афины! Я встречаю тебя в аэропорту. Только прилети в Афины. Ты же сможешь прилететь?

-А кто такой Димитрас?

Аудроне замолчала на очень короткий момент и мне снова стало страшно. Я скорее почувствовала, чем услышала ее сомнение

-Ты, главное, приезжай! Мы же с тобой давно хотели на юг. Мы здесь такое устроим! Какая разница, кто такой Димитрас? Он нам поможет!

-Я скоро прилечу, Аудра. Я позвоню тебе, когда у меня будут на руках билеты. Завтра позвоню, нет, сегодня, слышишь!

 

В сумку с вещами первой необходимости полетели золотые сандалии и купальник. Я уезжаю в Грецию!

 

В оставленной записке я написала только, что за остальными вещами приду когда-нибудь. Оставила на столе ключи. Попрощалась с березой.

 

В свингер-клубы, по словам Иосифа, люди ходят за любовью без вранья и естественным человеческим общением, более того, там все бесплатно – любые напитки в баре и еда со шведского стола. Ах, да! Все бесплатно для женщин. Для мужчин все как раз очень дорого. Иосиф чуть не расплакался от такой предвзятости к сильному полу. Но для мужчин в сопровождении дам есть главный козырь, которым Иосиф пренебрегать не собирался: полцены на вход! 50 процентов от обычной платы за обитель порока, напитков и яств. Ну кто же от такого откажется? Как же я могу его не выручить? Он же мне ничего плохого не сделал? Ну ведь не сделал же? Что мне сложно ему помочь?

-Что требуется от меня кроме присутствия на входе? Я могу провести вас и уйти?

-Нет. Тогда меня тоже попросят уйти. Те, кто пришел парой, должны и уходить вместе. Иначе так бы все и проходили…

Иосиф уже все давно решил. Интересно, он думал о нашем совместном походе на дармовую порнушку с All Inklusive пока ехал со мной в машине? Или когда ходил ночью по квартире, размышляя, не слишком ли он добр ко мне? Именно врожденная порядочность подтолкнула его к такой идее: вдруг его ночной гостье будет неудобно пользоваться его гостеприимством просто так. А здесь прямая возможность отблагодарить и заодно БЕСПЛАТНО поесть, и попить!

 

Что-то такое он говорил мне утром за чашкой кофе. Я стряхнула его руку, паучью, в сизых волосках и цепкую в плохо скрываемом желании прикасаться к кому-то живому, пока живому, но всё больше увязающему в его клейкой паутине добродетели.

 

Уходя утром, я обещала подумать.

 

Возвращаясь после разговора с Аудроной, решение было принято: я пойду с Иосифом в клуб.

 

Иосиф ждал в своем гнезде из вчерашних судеб. Мне показалось, что он остался в той позе, в какой я оставила его утром. Он обрадовался моему возвращению, потому что не верил, и я не хотела к нему возвращаться, а он знал об этом.

 

Он вскочил, когда увидел мою сумку. Он не прятал свое торжество, а я не скрывая тяжелую поклажу сразу прошла в свою комнатенку без замка и задвижки.

 

— Расскажите мне еще раз про этот клуб. Что я должна буду делать? Я не хочу, чтобы ко мне кто-то прикасался.

-Тебя никто и пальцем не тронет, если ты сама не захочешь! В этих клубах есть правила и за ними четко следят. Ты сама решаешь, что делать. Ты можешь сидеть в баре или выбирать себе понравившегося партнера или партнеров, -Иосиф смотрит в глаза с пионерской честностью, — тебя никто не побеспокоит.

-В чем там ходят? В смысле во что одеты те, кто просто сидит в баре? Там все голые?

-Нет. Но можно, конечно, сидеть и без одежды. Главное, одежда должна быть подходящая. Ну, какая-то, не много одежды, одним словом.

-У меня есть черная комбинация. И золотые сандалии. Подойдет?

-Идеально!

-Иосиф, а теперь честно. Вы, точнее Ты же рассчитываешь, что у нас будет секс в этом клубе? Я напьюсь бесплатных напитков,  обстановка располагает, тем более мы уже пришли заявленной парой. Ты так хочешь? Ты так себе представлял?

 

Иосифа не так сложно смутить, как я надеялась. Он берет меня за руки и говорит, расплываясь пятнами в подмышках голубой рубашки: -Я очень этого хочу, но решать тебе.

Я не убираю руки и смотрю в упор.

-Я уже решила, Иосиф. Во-первых, я пойду с тобой в клуб, чтобы ты знал –я помогу тебе, как ты это объясняешь?  Сэкономить? Но я не буду раздеваться и тем более заниматься любовью там, в той обстановке, при тех людях.

У нас все с тобой будет. Но не так. Совсем не так и точно, не там. Я хочу, чтобы мы поехали с тобой куда-то. Мне, да и тебе нужна смена обстановки. Я вижу это по твоему изможденному лицу. Ты когда отдыхал в последний раз? Давай подарим себе небольшие каникулы? Вдвоем? Ты уже был, к примеру, в Греции?

 

— А теперь отпусти мои руки. Я же сказала, что не хочу, чтобы ко мне прикасались пока мы еще здесь, в Берлине. Здесь всё наводит не меня тоску. Что думаешь, Иосиф?

 

Иосиф бросает взгляд на наручные часы и говорит,

-Пойдем. Мы еще успеем!

-Куда успеем?

-Успеем до закрытия бюро путешествия здесь рядом. Там работает мой друг Боря. Боря нам все расскажет.

 

Дальше все быстро. Боря оказался на месте. Тучный лысый и курящий. От сигаретного дыма и бессонницы мне казалось, что я смотрю кино. В фильме толстый агент говорил слова «Канары, Майорка, зачем в Грецию?» Иосиф выплывал из дыма и повторял «Канары, Майорка, зачем в Грецию?» Я отвечала: «А как же мечта? Греция – страна грез. Неужели слишком дорого?» Иосиф опять наклонялся к Борису и передавал сказанное с моей стороны тумана: «Ну хочет девочка в Афины. Что там у тебя есть? Нет, не надо завтра. Когда самые дешевые? Хорошо! Беру!»

Мы вышли от Бориса с билетами.

-Можно посмотреть?

Иосиф протянул конверт с распечатанными бумажками. Мое имя на билете в Афины! Я не верю в свое счастье, удачу, звезду! Я, точно, сплю и вижу желаемое, выдаю за действительное. Но нет, во снах тоже бывают разочарования. Дата вылета на билете в другом измерении, не подвластном моим возможностям даже во сне. Через 5 дней! 5 дней! 5 дней?! С Иосифом? С Иосифом в калабалыке и свингер-клубах…

 

-Могу оставить себе эти билеты? Я потянулась к сумочке, чтобы убрать конверт.

-Нет, пускай будут лучше у меня. Ты же знаешь, я умею хранить вещи. Иосиф подмигнул, а я поняла, что в ближайшие 5 дней мне надо элементарно выжить, точнее ему надо как-то выжить. Я девушка без сна, в состоянии аффекта. Я боюсь за себя, могу убить. Это же сон и все понарошку.

17. Свингеры и ментальные финны

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *