23. БОМЖ

Я уже поняла, что выходить замуж нестрашно. Даже за нелюбимого. Смотря как сложилась ситуация. Многое в этой жизни не страшно, если смотреть под правильным углом. Выходить замуж за Штефана – веселая авантюра, которой не суждено сбыться.

 

-Штефан, а ты в курсе, что твоя невеста замужем? – спросила я, когда прошла первая эйфория от грядущей свадьбы под названием «опережая Йенса».

Штефан безразлично пожал плечами. Он всегда жал плечами, если ему было неинтересно. Я успела достаточно узнать его, чтобы понимать, как мало его интересуют придуманные обществом условности.

-Наверное, мне надо встретиться с Алексом и попросить его о разводе. Или ты думаешь, можно попросить его о разводе не встречаясь?

-Как тебе хочется? Я могу сам с ним встретиться. Штефан изобразил деловой вид и официальное рукопожатие: -Приятно познакомится, жених! Приятно познакомиться, муж…  Он запрокинул голову и захохотал. Я представила себе эту сцену совсем не такой жизнерадостной, но подумала, что не буду отказывать себе в удовольствии проиграть ее на самом деле. Почему бы и нет? Жестоко? Наверное, да.

 

Я почти не вспоминала Франка, Штефан, со своей неизменной блуждающей улыбкой, вытеснил даже непредсказуемого Игоря, но над всем моим нынешним счастьем всё еще витал призрак Алекса. Нет, мне по-прежнему не было его жаль. Я все еще была уверена, точнее продолжала упорно уверять себя, что именно я больше всего пострадала от всей истории. Чувство собственной вины, запертое в самых дальних закоулках подсознания, вяло стучащее холодной плошкой по ржавым решеткам самолюбия, самый страшный и самый живучий мститель из всех возможных. С ним нельзя играть в прятки, а очередной контрольный выстрел в висок не принесет облегчения, заставит его кричать еще сильнее, принуждая снова и снова жать на курок. Потому что я пока не умею прощать себя, а значит буду казнить других. Так намного проще.

 

-Мы вместе пойдем к Алексу, -сказала я и удовлетворенно отметила, что на какой-то момент Штефан, действительно, удивился.

-Как скажешь, — ответил он. Можешь распоряжаться мною, как хочешь, даже если собираешься расправится со всеми своими бывшими.

Небрежно брошенное слово впечатывается в сознание пощечиной. Я все еще улыбаюсь по инерции, пока пропускаю через себя, впускаю в себя новую информацию, как быстро растущее зерно, пустившее колючие побеги по всему телу, скрутившее внутренности и обвившее тугими кольцами мозг. Значит, для Штефана нет никакой разницы?! Иосиф — старый извращенец из калабалыка и мой муж – достойнейший член общества, кандидат наук, председатель партии молодежи, принц голубых кровей, мать его, — это все одно и тоже! Для Штефана, это мои «бывшие»! Я содрогаюсь, как от приступа рвотной отрыжки, в голове проступает яркая картинка: на огромной свалке, прямо из фильмов про индийские трущобы, среди пластиковых пакетов и отбросов разноцветного шмотья и объедков, торчат руки и ноги. Если разгрести верхний слой, то там обнаружится женщина в красивом красном платье, немного замызганном, но все еще атласном, на голове деформированная корона из детского спектакля. Под картиной надпись «нашел на помойке».  Я вдруг ясно и отчетливо понимаю, что да, так оно и есть. Королева? Приблудная Кошка? Кто я для него? Девушка спасенная из калабалыка, а ранее из свингер-клуба?

-Что ты знаешь про меня и про Алекса? – спрашиваю просто так, чтобы совсем не свалиться в только что радушно разверзшуюся пропасть.

-Я же говорил, что для меня ничего не имеет значения. Я рад, что ты есть.

-Спасибо, — отвечаю я и понимаю, что уже больше ничего не имеет значения и беспечное время кошачьего счастье только что закончилось.

 

Я позвонила Алексу днем, точно зная, что в это время его не будет дома. Безучастный автоответчик послушно записал мои слова: «Нам надо встретиться и поговорить. Приеду завтра после шести.» Немного подумала, что сообщение звучит как-то обнадеживающе и добавила: «Если не трудно, собери мои оставшиеся вещи в какую-нибудь сумку».

Я положила трубку и посмотрела на Штефана. – Завтра после шести он будет нас ждать.

Штефан достал свою любимую черную папку, вытащил свой блокнот и сделал там пометку. -Йенса позвать?

-Нет, не надо звать Йенса, — отречено сказала я, -мой муж вообще не кусается. И добавила еле слышно, по-русски: — и очень даже жаль.

 

Мы поехали к моему старому местожительству на такси. Я ехала на заднем сиденье, Штефан всегда предпочитал болтовню с шофером, и думала «местожительство». У меня в Германии нет и не было дома. У меня сплошные, меняющиеся местожительства. Получить постоянное «местожительство» в Германии — мечта юности… Выйдя замуж за Алекса, я получила «временный вид на жительство» и ведь, как в воду глядела. А постоянное местожительство, это как? Прожить много лет с таким вот Алексом? Или со Штефаном тоже может быть постоянное местожительства? Очень не верится. И еще меньше верится, что где-то здесь, в Берлине когда-нибудь появится место, которое я смогу называть Мой Дом. Мой адрес не дом и ни улица, ….мой адрес – временное местожительство. Да и временное пока под большим вопросом. По сути, я еще один, берлинский бомж.

 

Штефан в своем безупречном костюме, а я в новом платье из КаДеВе. В красном. Мы не сговариваясь оделись так, как покупая вещи и смеясь, думали одеться на свадьбу к Йенсу. Точнее я, я оделась, как на свадьбу. Штефан оделся, как всегда. Мой вид должен был с порога убедить Алекса о моем нынешнем цветущем состоянии. Разве не это пытаются доказать все на свете женщины, ушедшие от мужчин? Разве должны они догадываться, что их жены, их королевы, превратились в приблудных кошек, найденных на свалке, приглаженных и отпоенных шампанским? Мог ли знать Алекс, что поход в КаДеВе, в эту Мекку эстетствующих богатеев, обернулся очередной удручающей историей со многими неизвестными. Что из всех покупок, мы смогли взять с собой только это платье, а на остальное не хватило денег. Про то, как Штефан доставал из кармана одну кредитную карту за другой, но ни одна из них не смогла сменить лицо продавщицы с выжидательного. Улыбка Штефана больше не работала, его слова про ненадежный банк, не переведенные вовремя активы, благожелательная пара за нами с полными пакетами покупок и, чтобы мы не задерживали, не омрачали своей растерянностью этих благополучных, светящихся добром в десятом поколении, все понимающих, но все-же, немного спешащих,  слова кассира с вежливым «вы, конечно же разберетесь, должно быть произошла какая-то ошибка…» Должно быть произошла какая-то ошибка…

 

Большой серый дом и палисадник выглядели обыденно, может быть немного более тусклыми, чем в моей памяти. Из дома, навстречу нам вышла соседка – пожилая владелица дряхлого мопса, мило улыбнулась, поздоровавшись, слегка покосилась на Штефана и тут-же, словно что-то сложив в голове, кивнула, ответив и на его приветствие. Нам не пришлось звонить с улицы и мы сразу прошли в подъезд. Штефан остался на площадке между этажами и стал смотреть в витражное окно, через которое проникало достаточно света, но совсем не был виден двор. -Может быть мне подождать здесь? – спросил он, наконец. -Договориться по-хорошему будет легче без меня, нет? Он прищурился и пристально посмотрел на меня. -Все хорошо? Что с тобой? Ты сама не своя со вчерашнего дня. Ты так волнуешься? И опять в привычной, расслабленной манере, -Кошка справится! Моя маленькая хитрая Кошка.

Я нажала на звонок. Алекс открыл сразу. Он стоял, сжимая в руках очки и мигал, как будто ему в глаза попал яркий свет, и он не может к нему никак приспособиться. Потом он вспомнил про свои очки, вытер их о футболку и сказал хрипло, почти неслышно:

-Привет.

-Привет, сказала я и улыбнулась какой-то натянутой, официальной улыбкой. Почему-то подумала, что так, наверное, улыбаются люди из органов опеки, когда приходят, чтобы забрать детей у нерадивых родителей. – Можно НАМ зайти?

Алекс еще не понял вопроса и неловко посторонился пропуская меня в коридор.

-Я не одна, сказала я уже заходя внутрь. Штефан, ты идешь?

Ситуации бывают дурацкие и придуманные такими. Мне хотелось абсурда и чьей-то боли. У меня получилось. Все трое, сидя за нашим маленьким уютным столиком в гостиной, на наших, когда-то выбранных мною синих удобных диванах, при легком солнечном свете идущем с моего любимого балкона, все трое сидели и думали одно и то же: «какого черта я здесь делаю?»

 

Рисунок:  www.ninakolchina.carbonmade.com

24. Экс-папа

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *