23. Русский Берлин.

Ранее: Глава 22

У Алины любовь! Она готова замуж – ее покорил телевизор Bang and Olufsens. Хайнц после “сумасшедшей ночи любви” пока  не звонил. Алина говорит, что он большой начальник в известном концерне. Он  бывает тааак занят.

Я позвала Алину с собой на концерт классической музыки. Сказала, что за ужином с Селеной познакомились с русским пианистом. Он и пригласил в Русский Дом. Алина отказалась: -Вдруг позвонит Хайнц, а меня нет. Он обещал, что позвонит. Ты иди, а я дождусь  звонка. И вообще,  с каких это пор тебя интересует классическая музыка?

Я пошла одна.

Вошла в зал уже во время концерта и устроилась за разноцветными спинами, на последнем ряду. Концерт камерный. Игорь один на сцене. Игорь и рояль. Он уже отыграл классику и снова исполняет свои странные композиции, но теперь мне нравится. Я хочу слушать дальше и следить за его руками.  Этот человек на сцене. Интересно, а  можно влюбиться в образ? Или влюбиться в руки? Я вспоминаю эти сильные пальцы. Они живут своей жизнью. Он тоже живет своей жизнью и этой мелодией. Меня возбуждает эта отрешенность. Для него вряд ли существует что-то важнее этих клавиш. Оказывается, можно ревновать  к роялю. Рояль в его жизни был и будет. Именно ему  посвящаются тайны,  надрывные мелодии, понятным им двоим. Вряд ли я или другая женщина  станут ему ближе. Может быть у всех музыкантов так? Я вдруг отчетливо понимаю, почему Игорь притягивает к себе. Он недоступен. Он никогда не будет полностью кому-то принадлежать.

Игорь встал, поклонился, встретился со мной взглядом и отвернулся. Я уже выходила, когда он поймал меня  сзади, за локоть. Больно сжал. -Ты куда торопишься? Почему не подождала?

-Мне показалось, ты не узнал меня.

Игорь сжимает локоть еще сильнее. -Перестань. Я не видел, как ты вошла, но я знал, что ты в зале. Я чувствую тебя! Это понятно?  Это – главное!  Игорь прижимает меня к стене, наваливается всем телом и приказывает: -обними меня!  Он смотрит в глаза, весь жесткий горячий, пульсирующий. Я    рад     тебя     видеть!

Мы едем в  кафе “к друзьям”. Игорь больше молчит и только иногда смотрит на меня, как будто пытается что-то прочесть по глазам. Я теряюсь от этого взгляда и тоже молчу. А еще я молчу, потому что боюсь что-то испортить. Когда мы молчим, создается  невесомая гармония. Кажется, что мы чувствуем и думаем одинаково. Это успокаивает. Я не отвожу глаз.

Ожидала увидеть кафе наподобие того, вчерашнего – с деревянными столами и длинной барной стойкой. Но это место похоже на старинный особняк. Большие окна со старыми рамами, гобелены, обои в цветочек, мягкие кресла, стеллажи с книгами, в камине настоящий огонь. За большим столом  компания. Все говорят по-русски.

Сразу много приветствий, и я не успеваю никого толком разглядеть. Из всех  узнаю только богатыря-Ивана и радостно киваю ему. Иван выходит из-за стола и пододвигает нам стулья. Говорят все одновременно, что-то обсуждают. Я сбоку, украдкой смотрю  на Игоря, хочу разглядеть его при свете. Игорь разговаривает короткими  фразами. Меня коробит мат и грубость в исполнении музыканта. Коробит и заводит. Впрочем, Игорь не обращает на меня внимания, и я начинаю беседу с Иваном. Странно видеть такого вот Ивана в Германии – у него типично русская внешность. Огромный, плечистый. Борода. Вязаный свитер геолога. Он уютный и, кажется, очень добрый. Ивана легко представить где-то в лесу, на охоте, лихо рубящим дрова для поленницы. Он угадывает мои мысли. -Хорошо сегодня, морозец! Поедем сегодня в баню. Из баньки, да в снежок… Иван мечтательно закрывает глаза. -А еще шашлычок,  с водочкой. Эх, красота!!! Вы тоже  к Сереге  на дачу? Я говорю, что мне про баню ничего не известно и нет, я не поеду. Откуда здесь баня, шашлычок, водочка? Мы же в Германии. Как могут существовать одновременно два параллельных мира?!  Иван рассказывает про себя. Он в Германии уже 12 лет! Иван здесь уже 12 лет?! Не возможно  – такой огромный срок. Это же целая жизнь! -Представляешь, а я три месяца здесь и думала, что это так долго… Иван ухмыляется. Так всегда. Потом время летит быстрее, незаметно, и теперь мне уже и 12 лет не кажется давно… -Ну и как ты? Привык? Ты чувствуешь себя своим здесь? Иван  качает головой и говорит: -Мы никогда не станем здесь своими. Надо родиться здесь. Мы приезжаем сюда и хотим влиться в эту жизнь, но потом находим себе русских знакомых – их здесь много. Много тысяч в одном Берлине.  Я недоверчиво улыбаюсь, потому что до сих пор мне встречались только несколько русских туристов, спрашивающих дорогу, Иосиф, желающий вести не очень легальный бизнес, пара учеников в языковой школе и вот теперь еще Игорь с компанией. -Я думала, что уже знаю всех русских в Берлине. Иван хохочет и повторяет, что я еще слишком недавно здесь. -Скоро узнаешь, сколько нас на самом деле. Удивишься. Потом привыкнешь и будешь на все русские тусовки ходить.

-А разве русские не ходят на немецкие тусовки, чтобы лучше узнать  людей, традиции, в конце концов? Иван вздыхает, видимо, мои вопросы кажутся ему наивными или даже глупыми:-Все русские варятся в своем бульоне. Нам неинтересно с немцами, а им с нами. Другой, понимаешь, опыт. Возраст тоже играет роль. Чем позже переезжаешь, тем сложнее.  -Я пытался жить с одной немкой, сразу, как приехал. Не сложилось. Я очень старался. Но не по мне все это. Иван сжимает и разжимает пальцы. Смотрит на огромный кулак, как будто впервые видит и продолжает: У меня с ней двое детей. Детей навещаю, иногда сам не пойму и думаю, что нормальная она вообще-то баба, но стоит нам увидеться, как опять ругаемся, и так при каждой встрече, представляешь? Киваю в ответ, это уже и мне знакомо. -Я тоже пока никак не пойму и не чувствую себя здесь дома. Вроде бы и отношения хорошие и улыбаются все, а все-таки что-то не так… Иван спрашивает:-Ты по немецкой линии, как переселенка приехала? -Нет, я замуж выхожу за немца. Скоро свадьба. Иван удивленно на меня смотрит. -А я думал, что ты с Игорем. Как же Игорь? Я смеюсь: – а Игорь – он, как в “Гардемаринах”, “последний русский”. Иван опять качает головой и говорит, то ли с досадой, то ли с укором в голосе: – Ну что ж, сходи замуж, сходи, попробуй. У некоторых получается. Я многих здесь знаю, кто замужем за немчиками.  Некоторые даже ничего, уживаются как-то. Может и у тебя получится…

Потом, почему-то, говорит, кивая на Игоря: – А ты с ним все-таки поосторожней. Поднимаю удивленно бровь. Иван продолжает, – береги его. Я спрашиваю: -Как? От чего беречь? – Просто береги и все. Он настоящий, таких больше не делают.

Игорь неожиданно резко встает: – Ладно, нам пора. Кто-то говорит: – Oставайтесь! Cейчас подойдет Миша, а Дима с Мариной обещали принести… и я не расслышала, что. -Вы куда? Мы же потом едем к Сереге. Игорь пожимает руки, хлопает кого-то по плечу -Передайте Сереге от меня привет. Коротко мне: -Пошли.

Мы выходим из тепла на морозный воздух, и Игорь говорит, обдавая меня паром своего дыхания. -Я хочу тебя! Я не могу больше. Мы едем на какую-то квартиру. Не убрано, валяются вещи, инструменты, коробки из под пиццы. Игорь скидывает с дивана одним движением ворох одежды. Наконец-то  удушающее и сковывающее весь вечер желание вырывается наружу. -Я тоже  тебя хочу, и уже не пытаюсь сдерживать  стон.

Я позвонила Алине. Она сразу взяла трубку с кокетливым -Хеллоу!

-Это я. Как у тебя дела? Звонил Хайнц?

-Нет. пока нет. У Алины мрачный голос. -Может еще позвонит. Время то всего полдвенадцатого. Может у него на работе собрание или встреча важная какая-то.

-Ну ладно. Я просто позвонила сказать, что не приду сегодня.

-А тебя где носит? Что-то поздно для концерта… и Алекс твой звонил, спрашивал, где ты.

-Я у Селены останусь.

-Смотрю, вы там лучшие подружки уже… Крестиком вышиваете? Смотри скоро сама станешь, как она. Это заразно.

Алина хрипло смеется своей шутке. Я говорю: -Пока! и вешаю трубку.

 

Я еле успеваю за ним. Он тащит меня за руку, держит так крепко, что запястье уже не болит, а немеет, но я ничего не говорю. Мне кажется важным молчать. Важно не прерывать этот подъем вверх. Это  какое-то таинство, и мы должны обязательно дойти, и нельзя останавливаться на пустые разговоры. Темно и так невероятно рано. Я не поверила часам на станции. Мы только выпили по чашке кофе на вокзале и сразу погрузились в эту темень и холод. Куда-то пробираемся, идем через колючие кусты, карабкаемся на дрожащие под паутиной инея холмы. Вокруг  лес, заброшенные постройки неизвестной научной станции. Огромные, разодранные временем шары на фоне черного неба. Что это – обсерватория? Космическая станция? Забираемся на высокую, стонущую от ветра  площадку.  -Игорь, куда мы идем? Игорь оглядывается и как-будто впервые видит меня. -Мы уже пришли.

Вокруг лес. В густой дымке просыпается Берлин. Первые лучи солнца разрезают серое небо. Мы стоим и молча смотрим на рождение оранжевого дня. Красный, розовый, желтый.

-Игорь, что с нами будет? Мне страшно. Я не хочу возвращаться домой. И ты знаешь, что я не могу не вернуться.

Игорь смотрит на меня. -Ты вернешься. Я ничего не могу тебе дать, а сам по себе я тебе не нужен. Нет, не перебивай. Я точно знаю. У Игоря такое злое лицо, что я отступаю назад. Игорь тянет меня ближе к ненадежному шаткому заграждению. -Ты маленькая, избалованная сучка. Ты просто играешь. Всеми. Я ненавижу тебя.

Мы целуемся. Опять до боли. Целуемся до тех пор, пока я не перестаю соображать и соглашаюсь с ним. -Да, ты мне не нужен. Мне вообще никто не нужен. Вернется Алекс, и мы поженимся. Потому что я избалованная сучка, потому что это мой выбор.  -Проваливай из моей жизни! Проваливай!

На прощание Игорь говорит. -Я улетаю в Питер. Когда вернусь, я тебя найду.

Далее: Глава 24