27. Я подумаю об этом завтра.

Ранее: Глава 26

Мы молча вернулись домой. Я устала от собственной глупости или это больная совесть? Легла спать.  Скарлетт О’Хара и всегда спасающее “Я не буду думать об этом сейчас – я подумаю об этом завтра”.

Алексу не хватает жизненной мудрости Скарлетт О’Хара. У Алекса умонастроение экзистенциализма – протест, неуют, страдание. Всю ночь на кухне горит свет .  Под утро я не выдерживаю, погружаюсь в мохнатый халат и прихожу к нему, разделить протест и страдание.

На кухне от пола до потолка висит облако табачного дыма. Табачный туман скрывает Алекса – он спрятался, а я его нашла и придется со мной общаться.  Кудрявая голова Алекса белым барашком выныривает из тумана и говорит:

-Да

-Что да? – Развожу руками и шагаю в  облако, хочу вскипятить чайник.

-“Да” на твой вопрос. Да, я все еще хочу на тебе жениться.

Я поворачиваюсь к нему. Из носика чайника выплескивается вода – слишком резкое движение.

-Ты собираешься на мне жениться даже после всего что я тебе сказала?

-Я тоже виноват перед тобой. Точнее, ты считаешь, что я виноват, а я так не считаю, но раз ты считаешь, то значит все равно обижаешься и значит, все равно виноват.

Алекс выдал сложную фразу – продукт своих ночных умозаключений и уставился на меня за реакцией.

Я наконец, включила чайник. Внимательно изучаю Алекса. Туман под столом уже рассеялся и мне видны белые ноги Алекса в цыпках. Я отворачиваюсь, чтобы не передумать и сказать то, что я должна сказать.

– Я выйду за тебя замуж если ты пообещаешь больше никогда не шпионить и никогда, слышишь, никогда не попрекнешь меня, что только благодаря тебе  меня “не выгнали из Германии”.

Алекс кивает и светлые кудри кивают вместе с ним.

-А ты пообещаешь, что больше не будешь ни с кем встречаться. И никого кроме меня не полюбишь..

Я думаю, что когда человек трезв, воспринимать некоторые фразы всерьез трудно:

-Что ты имеешь в виду? Как я могу такое обещать? Это абсурд! Я начинаю закипать в унисон с чайником. -Я могу пообещать тебе, что постараюсь тебя полюбить. Постараюсь! А если я полюблю кого-то другого, я обещаю, что сразу сообщу тебе от этом и мы расстанемся. Как я могу пообещать что никого не полюблю кроме тебя?

-Ладно, говорит Алекс – я слишком устал, а мне  скоро выезжать на работу. Он встает из-за стола, задевает неосторожным бедром за край и проливает мой только что налитый чай.  -Прости. -Ничего, ничего, иди, я уберу. Алекс идет собираться на работу, я вытираю стол и думаю, что жизнь такая странная. Даже еще более странная, чем в книгах и кино. За один какой-то вечер я все потеряла, потом снова обрела и что самое главное, чувства при этом остались одинаковыми – полное распутье и неопределенность и чай, вот, весь разлился, а новый уже  не хочется.

Чтобы сказала на это Скарлетт О’Хара? Наверное, сморщила бы носик и ускакала  вдаль. Она правильная была, эта Скарлетт. Она бы, наверняка, подумав на следующий день решила, что выходя замуж за Германию придется испортить жизнь одному конкретному человеку. Человеку с голубыми невинными глазами, трогательными без очков и в них. Человеку, выросшему в атмосфере бесконечного детского праздника – любые игрушки, благополучные родители,  обильная на достаток страна.

Совесть это предатель, живущий в собственном теле. Вести себя бесчестно и не понимать этого – удел счастливцев . Вести себя бесчестно и понимать, что осознанно губишь другого человека – ноша даже для профессиональных негодяев не простая.

За что ангелу Алексу повстречалась я? Точно не за грехи! Главный грех, который сразу вспоминает Алекс из детства –  история в которой зашкаливают сразу все остросюжетные параметры – смелость, отчаяние, юмор, безумству храбрых… и большая тайна с несколькими посвященными: На стул учителя подложили подушку с пуками. Чем не блокбастер?

В юности история страшногреховная тоже имелась: В году таком-то так напился, что упал с велосипеда! Овации, крики “не может быть!” “Никогда не поверю!” “Только не ты”. Виноватый взгляд и позднее раскаяние – “Знаю, что это ужасно, но вот такой уж я хулиган…” Может он идиот? Тоже нет. Успела познакомиться с его друзьями детства. Все как один – такие же! Рассказывают хором, смеясь до икоты, как они “беспредельничали” на чей-то день рождения. Опять фигурировали подушки с пуками, как гвоздь программы любого хулиганского веселья. Затем Михаэль облил Кристиана водой (все лежат на полу от истеричного хохота) и тот пошел в мокрых штанах домой. Кого-то даже у директора школы отчитывали – высшая мера наказания. Я благоразумно промолчала и вежливо поулыбалась их ярким воспоминаниям. Должно быть меня посчитали странной и ничего не смыслящей в веселье…

Они -“creme de la creme”  – выглаженные, опрятные, трафаретно благополучные. Дома-виллы, каникулы-весь земной шар, любовь – пухленькая девочка с косичками за одной партой, живет через дорогу. У людей его круга, друзей детства нет  задачи сложнее, чем вырваться  из родного гнезда, ну  чтобы учиться, к примеру, в Берлине. Родители и там не дадут пропасть – приедут, помогут снять  квартиру в центре, обустроят, создадут уют и обеспечат деньгами на все беспокойное “разгульное” время студенчества. Да и потом.

Может быть провидение послало меня Алексу именно из-за  беспечной легкости бытия? Чтобы повзрослел? Чтобы жизнь сразу перестала быть понятной и стала сумбурной, жестокой, несправедливой?  А к чему ему в Германии такие прозрения? Жил бы себе и дальше, прыгая по облакам, розовощеким купидоном. Девочка с косичками из дома напротив – верная жена и мать. Булочки по утрам, рецепт домашних печенек по выходным,  друзья и любимый ресторан, весна на Канарах, лето на Балтике. Что-то пошло не так в божьем промысле.

Я постояла еще какое-то время на кухне с пустой чашкой чая в руках как старая кобыла, которая не помнит она только что пришла или как раз собиралась уходить. Будь, что будет – решила про себя. Скоро приедут родители – все будет хорошо.

Все время до приезда родителей мы почти не общались. Я и не замечала, занятая своими переживаниями. Алекс стал приходить поздно, а уходить до моего пробуждения. Разговоры на несущественные темы, по вечерам молча пялились в телевизор и скорее всего оба  не смогли бы  пересказать содержание увиденного.

В ночь перед приездом родителей мне не спалось. Глаза не закрываются и тщательно изучают лампу на потолке, вспоминаются мельчайшие детали несущественных происшествий, какие-то фразы, кем-то когда-то сказанные, мысли обо всем и ни о чем одновременно.  Промучившись до утра в полубреду, вскочила и начала наводить порядок в идеально убранной квартире. Еще раз все помыла, протерла, когда проснулся Алекс включила пылесос.

-Зачем ты это делаешь? Все же и так чисто.

-Я не знаю. Так надо. Мне так спокойнее.

Алекс не спеша встал и приготовил завтрак. Позвал меня. Я отказалась. Почему-то ни есть, ни спать не представлялось возможным. В желудке холодная пустота и начинает тошнить даже от мысли о еде. Руки и ноги отчаянно мерзнут, от них на все тело передается мелкая дрожь. Если стрелки часов не начнут двигаться быстрее я пойду на вокзал пешком.  Надо что-то делать, все время что-то делать или время замрёт и момент встречи никогда не наступит.

Я обнимаю маму и папу. Они веселые и какие-то неестественно бодрые после дальней дороги. 36 часов в поезде… Теперь можно не сдерживаться, озера выходят из берегов и я плачу, плачу как в детстве, навзрыд, не стесняясь  любопытных взглядов, не переживая за потекшие глаза,  размазываю шарфом лицо, пугаю родителей, озадачиваю Алекса. Говорю запинаясь в буквах и с трудом выговаривая слова “это, это от счастья. Я так соскучилась…”.  Мама говорит “Прекрати сейчас же” и начинает судорожно искать по карманам платок, прижимает  меня к себе и мы стоим так, обнявшись, плачем и уговариваем друг друга успокоиться. Папа перетасовывает чемоданы – у него моя манера или у меня его – надо чем-то себя занять чтобы не сорваться, повторяет “ну, что ты, дочкин, ну нельзя же так, ну что вы здесь устроили. До дома не могли подождать?”.  Алекс  стоит в стороне, не зная как реагировать. Папа хлопает его по плечам и говорит по русски “ну что, Алекс,  что будем с ними делать?”

В машине сижу между мамой и папой на заднем сиденьи. Я в коконе тепла и покоя. Нестерпимо клонит в сон. Мама отвлекает настороженным шепотом: -А что такое с Алексом? Он не выглядит таким лучистым, как на фотографии. Что-то случилось? Мне показалось, что у него грустные глаза.

-Мама, тебе показалось. У нас все хорошо. У нас все замечательно…

Продолжение Глава 28. Свадьбы не будет

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.