28. Прабджот

На следующий день Штефан покрасил волосы в ярко-рыжий цвет спелой тыквы. Сказал, что давно хотел, а я его вдохновила. -Мне идет? – спросил он, разглядывая себя в зеркало и поправляя ворот рубашки-поло. -Я хотел сходить за свежими булками, но у нас кончились деньги.  

Он безразлично объявил, что денег больше нет, когда, действительно, не осталось ни одной марки. Вчера мы ели первую, самую дорогую клубнику, по дороге домой Штефан купил орхидеи – несколько цветков – каждый в специальном пластиковом контейнере, потому что не знал, какой ему нравится больше. Видимо, так и не решил — они валялось на подоконнике.
Я не люблю орхидеи – у нас с ними взаимная неприязнь. Теперь мне было жаль несчастные цветы, обреченные на медленную смерть в прозрачном пластике, вынуждено подключенные к прибору искусственной поддержки жизнеобеспечения через срезанный у корня стебель в маленькой колбе с водой.

У нас нет денег ни на хлеб, ни на сигареты. Сигареты в такие «философские» моменты в жизни намного важнее, чем хлеб. Мы по очереди ходили на остановку «пострелять». Курили пополам, до самого фильтра. Штефан по-прежнему улыбался. Я тоже. Стреляя сигареты, я думала – «надо же было так докатиться? Но не чувствовала при этом ни отвращения, ни жалости к себе. Я опять «понарошку» играла в какую-то странную жизнь, понимая и лениво соглашаясь в душе, что, значит, так для чего-то надо. Вспоминая дом, Алекса и его взгляды путника в пустыне равнодушия, страждущего глотка любви, его бесконечные вопросы  «когда ты меня полюбишь?», я думала, что сейчас  все еще ничего, все пока нормально… Я не замечала и не задумывалась о том, что идеология бомжей «свобода ради свободы» оказалась мне ближе, чем сытый размеренный быт.

На мой вопрос «И что теперь?», Штефан безразлично пожал плечами.

-Что теперь? – что ты имеешь в виду.

-Ну, как же твой бизнес? Твои сотрудники?

Он развел руками и откинулся на спинку ротангового кресла: — Я закрыл ту фирму.

Мне показалось, что он прямо сейчас придумывает новую главу в своей книге:

-Я открываю новую. Знаешь, это настоящий Клондайк – уход за престарелыми. К тому же, я дал объявление о кастинге для фотомоделей.

-Штефан, ты сейчас о чем? Какой кастинг? Какие модели? В Дом престарелых? Я решила, что опять произошел сбой в программе и я чего-то не так понимаю, путаю слова в неродных языках.

-Я же говорил тебе, что у меня здесь, рядом есть еще одна квартира. Я сделаю там студию! Это будет хобби, приносящие деньги, у меня уже есть кое-какой опыт в этом. А престарелые, ну, там вообще ничего делать не надо – найду людей, которые согласны ухаживать и отправлю к старикам. Все так просто. -Штефан покачал головой, глядя на меня, -зачем тебе это вообще? Я же сказал, что скоро все будет хорошо?

Со временем, любая запутанная ситуация начинает проясняться, теряя один покров загадочности за другим. В истории со Штефаном, я не становилась ближе к пониманию происходящего, а, наоборот, меня все больше и больше закручивало в мохнатый ком с торчащими во все стороны оголенными шпильками вопросов. Стоило неосторожно задать один вопрос, как наподобие гидре, вместо него появлялось несколько новых.

Вместо бессмысленных попыток докопаться до смысла, я твердила теперь про себя свою мантру: У меня свой План. Пускай Штефан занимается своими делами, а я займусь реализацией своего Плана. Поэтому, я просто сказала – что, у него хорошая идея. Даже две хорошие идеи.

 

Итак, первый шаг сделан — я подала объявление о поиске работы. Опять в Русский Берлин – по бесплатному вырезному купону на одной из страниц. Буду ждать звонков от работодателей, боясь наткнуться на очередного Иосифа. Мне казалось, что теперь я стала опытной и уже по голосу смогу определить серьезность намерений. «Английский, русский,  опыт в ведении переговоров, переводы устные и письменные, владею PC, быстро печатаю вслепую. Честность, аккуратность, ответственность гарантирую…» Надо дождаться следующего номера. Вдруг мне повезет и мое объявление разместят уже на этой неделе?

 

Я шла по оживленной, слегка подернутой розовой дымкой начинающегося вечера улице, когда за спиной послышались шаги и меня окликнули. Я повернулась и не сразу нашла в своей новой реальности место для улыбки человека из прошлого. Она стала проступать сквозь глубинное эхо ситар,  отражаться в медной, натертой до золотого блеска посуде, я проглотила слюну с привкусом  сливочного нежного кари …

— Прабджот! Привет! Ты? Ты откуда? Ты почему здесь? – от неожиданности, радости, я почти кричала, — Нет, ну скажи, как ты узнал меня? Что ты здесь делаешь?

Прабджот – официант из индийского ресторана. Мы с  Алексом были уже не гости и даже не «штаммгесте – постоянные посетители», мы, вроде бы, уже друзья. Мы ходили в ресторанчик несколько раз в неделю, приходили с приятелями, родителями, просто поболтать. У них на кухне я училась делать «чикен масала», но так и не запомнила, запуталась в специях, вдоволь насмеялась и на всю жизнь напилась манговым ликером. То место, где я чувствовала себя, почти, как дома. Дома, которого у меня в Берлине так и не появилось.

-Как дела? – спросил Прабджот вопросом на вопрос и схватил меня двумя руками за предплечья так, как будто боялся, что я сейчас оттолкнусь ногами и улечу. Я подумала: -Ну вот он, Болливуд. Может быть он начнет петь, а я пытаться взмахнуть руками. Почти у всех индусов в глазах вопрос, ожидаемое страдание и песня. Единственный индийский фильм я смотрела в детстве – «Танцор Диско». Именно с тех пор все индусы так или иначе напоминали мне главного героя, а если их собиралось больше двух, то где-то глубоко в душе появлялась надежда на флешмоб со сложным танцем, -главный герой в белых джинсах, у всех красные точки на лбу, женщины в узорах, яркие сари…

-Что произошло у вас с Алексом? – Прабджот так и не дал мне улететь. -Почему вы больше не заходите? -Прабджот нахмурился каким-то неприятным мыслям. -Мы вас чем-то обидели?

Очередь хмуриться и смотреть непонимающе перешла ко мне. -В смысле, обидели? Чем вы нас могли обидеть?

— Вы давно не были у нас, а когда недавно, Алекс проходил мимо и Амар, хозяин ресторана, выбежал к нему навстречу, Алекс быстро перешел дорогу. Но Амар уверен, что Алекс его видел и не мог не расслышать приветствие.

-Прабджот, так вы не знаете? Ну, конечно, вы не знаете… Значит, Алекс не заходит больше? Странно. Я не думала… Знаешь, Прабджот, мы с Алексом больше не вместе. Я сделала паузу и получилось как-то неоправданно театрально. На самом деле, я просто не знала, что говорить дальше. Для них мы были счастливой молодой парой, молодоженами с безоблачным будущим.

Прабджот еще крепче взял меня за руки:

-Я иду на встречу, — Прабджот посмотрел на наручные часы, — у меня есть немного времени. Я могу пригласить тебя на кофе?

Я радостно согласилась. В моем нынешнем положение любая забегаловка, где можно попить кофе, была  роскошью. Вот уже несколько дней, мы со Штефаном допивали жуткий растворимый кофе из завалявшейся где-то на антресолях банки.

-А у тебя найдется сигарета? — Уловив его взгляд, я быстро затараторила, -бросаю курить, стараюсь не покупать…

 

Он любит ее, а она его бросает, убегает в ночь и терпит страшные страдания и мучения от злостных старцев, неадекватных парней – целый сериал – со сложной драматургией, музыкой и танцами, …наверное, Алекс в белых джинсах и кожаной куртке придет всех спасать.

 

Не знаю зачем я вылила это все на голову совершенно случайного человека. Хотелось кому-то выговориться. Может быть теперь я, как те подозрительные люди, жалкие бродяжки, что просят о помощи и рассказывают свои жуткие истории? «дом сгорел, пропали все сбережения, обокрали бандиты, сын лежит в больнице, нет денег на лечение..» Все, именно так и выглядело. Прабджот, несмотря на мою абсолютную уверенность, что последуют причитания: «такая пара! Как же так??? Бедный Алекс, несчастная ты…», выразил всю гамму чувств шоколадными глазами, но вслух сказал совершенно по-деловому:

-Что будешь делать? Хочешь, я поговорю со знакомыми, у которых ресторан и, — он огляделся, пытаясь разобраться на местности, -этот ресторан не так далеко отсюда. Им совсем недавно была нужна помощница. Хочешь? Давай свой номер телефона, я позвоню тебе ещё сегодня.

На прощание Прабджот вручил мне начатую пачку дешевых сигарет в мягкой желтой пачке. -Вдруг еще пригодится, — улыбнулся он.

Мы вместе вышли из кафе. Прабджот махнул рукой и сразу же прибавил шаг, сказал, что сейчас подойдет его автобус. Мы скомкано попрощались. Когда он отвернулся и побежал в сторону остановки, я поняла, что забыла спросить его номер телефона. -Черт! Но, с другой стороны, если он не позвонит, значит у него ничего не получилось. Буду просто ждать его звонка. Я машинально полезла в пачку за очередной сигаретой – слово «ждать» очень плотно ассоциируется в сознании со словом «курить». В пачке, среди сигарет, аккуратно сложенная трубочкой, лежала купюра в двадцать марок. -Это мне? -не поняла я и тут же решила не рефлексировать по этому поводу. Уже давно смешались роли – официанты, королевы, бродячие кошки… У меня, так или иначе, появились деньги! Я отдам ему эту двадцатку с первой же зарплаты. Спасибо!

 

Я возвращалась домой с полной сумкой продуктов. Мне хотелось сделать сюрприз. Мы сейчас, наконец-то, нормально поедим. Я постаралась экономно рассчитать деньги и купила самые дешевые продукты с долгоиграющим сроком годности. Жаль, что у терпения нет срока годности, заранее написанного на упаковке. Было бы проще переходить к действиям. Терпение с «просроченной датой» начинает дурно пахнуть, распространяет плесень на еще свежие воспоминания; в итоге, в мусорном ведре оказываются даже, казалось бы, нетленные надежда и вера в себя.

-Штефан, — крикнула я с порога, не успев отворить дверь до конца и протискиваясь с сумкой в неосвещенную прихожую. -Штефан, я, может быть, пойду работать и еще, посмотри, я купила нам еды! Слышишь, иди сюда, помоги мне с сумкой! Я так хочу бутерброд с сыром!  -Штефан!

Он не вышел мне навстречу, хотя я слышала, как он возится на кухне – зачем-то открывает и закрывает ящики. -Штефан, ты что..? Я забежала на кухню, оставив сумку валяться в прихожей. -Штефа.., — я осеклась на полуслове и застыла в дверном проеме.

Женщина стояла вполоборота и смотрела в окно. Черные лаковые туфли на небольшом каблуке, элегантное серое платье.  Никому ненужный передник, бесцельно висевший на крючке в углу, теперь был повязан поверх платья и последняя, окончательно сбивающая с толку деталь – зеленые резиновые перчатки, доходившие до локтя. -Вы кто? — спросила я, но даже сама не расслышала свой охрипший голос.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *