28. Свадьба отменяется.

Ранее: Глава 27. Я подумаю об этом завтра

Мы дома. Нет! Мои Родители у Меня дома. Они робкие. Они боятся неосторожности и очень стараются не разочаровать Алекса – по их версии, моего прекрасного принца из сказки про Золушку. Они достают из чемоданов подарки и один за другим выкладывают на диван со словами “совсем не знали чем порадовать, что дарить. Ну что у нас есть чего нет здесь?” И достают из чемоданов икру, водку, приданое – еще бабушкины серебрянные ложки в бархатной коробке, картину из уральских камней-самоцветов. Мама спрашивает почему-то шепотом, они вообще говорят очень тихо: “Как ты думаешь, им понравится?” Я не знаю понравится ли все это Алексу и его родителям. Скорее всего, они как воспитанные люди будут всему рады. Я не знаю что нужно дарить и мне это совсем не важно. Мне почему-то отчаянно стыдно. Стыдно за заискивание, стыдно за этот шепот, за то, как мама одергивает папу “куда ты поставил чемодан – там же Алексу будет неудобно. Спрячь скорее под кровать”.  Папа достает из чемодана совсем новые тапочки себе и маме, ставит на пол у кровати. Мне почему-то стыдно и за эти тапочки и за то, как старательно папа убирает чемодан и разглаживает рукой покрывало в том месте, где сидел. Такие несвойственные чуждые движения. Они чувствуют себя обязанными за счастье дочери? “Не ударить бы в грязь лицом” – папино выражение, которое меня опять коробит и уже начинает злить вся ситуация. Почему  уважаемые и состоявшиеся люди здесь так изменились? Я не знаю что сказать и как донести до родителей, что не надо всего этого. Не надо так. Вы же  родители! Не надо  говорить тихо и казаться незаметными. Папа, где твой смех  и громкие возгласы? Мама, почему ты такая покорная и тихая? Ты  же можешь, ой как можешь быть ироничной и веселой.

Алекс, похоже, чувствует, что родителям неловко. В воздухе липким киселем застыло переслащенное напряжение. Натянутые улыбки, неестественный смех. Все изображаем радость. Алекс вертит в руках картину и говорит “О! Как красиво.” Алекс вежливо берет  из маминых рук бархатную коробочку, мама смотрит на Алекса и тревожно переводит взгляд на ложки. Берет одну из них и чистит изнанкой кофты: -Это настоящее серебро, его надо только иногда натирать и тогда оно блестит – мама показывает как блестит ложка, а мы деланно удивляемся и дружно киваем. -Это нам еще от бабушки перешло.  Сразу спрашивает меня -ну, как ты думаешь, ему нравится или не надо было…? Я говорю -Мама, все прекрасно. Отличные ложки, я помню их с детства, мне никогда не разрешали их брать. Спасибо. -Но ты ведь понимаешь, что мы берегли их вот для такого вот случая? – мама смотрит на меня и добавляет -я тебе еще привезла свои сережки и бабушкины золотые часы. На память. Алекс вопросительно смотрит на нас. Ждет перевода. Я говорю -вот, теперь когда родители здесь мне кажется, что все будет хорошо. Я почти счастлива. Ты не представляешь, что это для меня значит…

Алекс не смотрит на меня, он всецело погрузился в уральские самоцветы:  -Я понимаю, как вам сейчас волнительно после долгой разлуки. У тебя очень милые родители. Я их так себе и представлял. Ты сможешь перевести им, что они мне очень и очень симпатичны? -Конечно. -Мама, папа, Алекс хочет вам сказать. Алекс отрывается от картины и смотрит на родителей и вдруг  замечаю в его глазах …слезы? Нет не может быть. Он то почему? Хотя. У него тонкая душевная организация. Может быть тоже переживает из-за встречи? Алекс продолжает -Я очень рад с вами  познакомиться. Ваша дочь так много рассказывала о вас и я так и представлял вас. Мне очень приятно. Но к сожалению, должен сказать… Я перестаю переводить и жду когда Алекс закончит фразу. Мне не нравится его взгляд полный слез, решимости и отчаяния. -К сожалению что? -спрашиваю я. -К сожалению, -можешь переводить  дальше? – от них это совсем не зависит, точнее они же ни в чем не виноваты и все время, что они пробудут у нас в гостях я постараюсь чтобы мы выполнили все пункты запланированной программы… Мне очень понравились подарки… Но, но к сожалению, я уже принял решение. Я вынужден сказать, что свадьбы не будет. Я смотрю на Алекса, потом тоже фокусирую взгляд на спасительных самоцветах – как же они переливаются янтарем и изумрудной крошкой. Я не верю ни глазам, ни ушам, ни реальности происходящего в целом. Я заблудилась в дремучем лесу, казавшимся алмазной рощей. Я зачем то переспрашиваю, хотя все отлично расслышала. -Что ты сейчас сказал? Алекс  смотрит на меня уже не стесняясь слез. -Свадьбы, я сказал, не будет. Мне очень жаль.

Родители первые прервали затянувшуюся паузу. -Что случилось? Что он сейчас сказал? Почему не переводишь? Наша игра в гляделки, где Алекс льет слезы, а я просто молчу и смотрю на него не отрываясь. Удивление? Презрение? Злость? Страх?  Коктейль из эмоций и ноль мимики на лице. Я говорю как во сне, откуда-то из далека, из чащи колючего изумрудного леса,  слышу свой голос. -Алекс рад познакомиться, но ему очень неудобно и он просит его простить. Ему надо на работу. Поворачиваюсь к Алексу. -Ты идешь со мной в другую комнату. Сейчас же. -Ты перевела?- спрашивает он, когда за нами закрылась дверь. -Я не буду ЭТО переводить. Ты понял? Я не буду. Ты подлый ублюдок! Я не буду такое переводить моим родителям которые приехали на свадьбу,  рассказали знакомым и друзьям, ехали три дня в поезде, рады наконец увидеть дочь, дарят заискивающе подарки. Я не скажу им этого. Или скажу. Потом. Сейчас прошу тебя, убирайся из дома. Куда хочешь. На работу, к сестре, к друзьям. Дай мне побыть одной. Дай мне подумать. Приходи потом… может быть вечером. Я приму решение и скажу тебе, что мы будем делать дальше. Ты тоже иди и думай. Думай! Думай, как ты мог и когда ты решил сделать мне так больно? Именно тогда, когда я совсем беззащитна и от меня зависят самые любимые люди? Ты долго это готовил? Когда ты это решил? Я не кричу. Я шиплю и выплевываю яд. Меня трясет. Я колдунья на которую вылили ушат воды и я таю, в последних судорогах, извергая проклятья. Я убью его, прямо сейчас. Если бы под рукой были волшебные башмаки,  копье, пистолет, да нет, я просто задушу его… Я ненавидела его так, как даже не смела мечтать, что способна на такие всепоглощающие чувства. Алекс сжался, плачет в носовой платок, бубнит одно и тоже про то, как он меня любил, а я даже не смогла пообещать ему, что не полюблю другого.  Он хотел, он старался, а я его отвергла.  Да, он давно принял решение, но не мог мне сказать. -А теперь, значит, смог? Теперь, когда я совсем не принадлежу  себе и не могу защищаться ты смог? Я буквально выталкиваю Алекса за дверь. Кидаю ему в руки его рюкзак, захлопываю дверь, прислоняюсь к стене и считаю. Считаю до 10 или до 100, сбиваюсь и не сумев вспомнить где остановилась начинаю сначала.  Голова кружится, а сердце хочет выскочить и своими ударами наверняка уже разрушило дом, перепугало родителей. Я с улыбкой захожу к ним в комнату. -Вы, наверное, устали с дороги? Не хотите отдохнуть?

Родители сидят прижавшись друг к другу как два взъерошенных перепуганных птенца. Мама все еще держит в руках серебрянные ложки. -Что у вас происходит, дочь? – говорит папа тихо и строго. -У нас все хорошо, просто немного устали, переволновались, не поладили. Так бывает. Вы тут не при чем. Алексу надо на работу, а я обижалась, что он не может побыть с нами. Но так ведь даже лучше? или нет? Мы сможем, наконец, побыть одни и дайте-ка я на вас уже налюбуюсь…

Продолжение

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.