ДРУГАЯ ЛЮБОВЬ, Почему немецкий муж.

Подруги. Повесть.

Я посмотрела на Алекса. Он что-то говорил, а я прослушала. -Я так рад, что твоя подруга сможет приехать.  Я завтра же сделаю приглашение для визы. Надеюсь, что успею познакомиться с ней до отъезда в Америку.

-Думаю, что успеешь. Она обещала вылететь сразу, как получит визу.

1 Подруги

Мы стали подругами сразу: на первом курсе, первого сентября.

Я опоздала и зашла в класс после звонка. Девушка на задней парте приветливо улыбнулась и предложила место рядом. Я и устроилась рядом на целых два года. Она будет внимательно слушать, плакать вместе со мной над моими печалями, заразительно смеяться любой моей шутке. Она -идеальный друг!

Алина не скрывала, что её не интересует учеба. У Алины любящий отец, который не жалеет средств для ремонта старинного здания престижного факультета. Еще у Алины есть точный метод отбора людей, и она всегда знает с кем и зачем дружить. Люди делятся на „лохушниц“ и полезных. Лохушницы тоже иногда бывают полезными — они пишут конспекты и дают списать на экзамене. Лохушницы любят красивую и добрую Алину — она улыбается им, говорит приятное. «О, какая у тебя кофточка стильная! Я всегда о такой мечтала! Если надоест, дашь мне поносить?» Когда очарованная девушка отходит, Алина говорит вслед: «и эта дура туда-же, ты вообще видела, как она одета? Наверное, взяла у своей бабушки поносить кофточку… Вот лохушница!» Алина знает все престижные марки и видит лейблы раньше, чем разглядит лицо. У Алины точеная фигура и длинные пепельные волосы — она считает себя дорогим призом и рассказала всем по большому секрету, что будет беречь себя для „самого-самого“. В студенческом царстве разгула и всеобщего падения морали Алина единственный луч света. «Самого-самого» среди студентов быть не может по определению. На студенческие вечеринки Алина не ходит и от души хохочет над местными романами. «Мужчина- будущий филолог? Что со студентиками вообще может быть хорошего? Водку пить в подъезде? Свадьбу гулять в общежитии?»

После, а иногда и вместо уроков мы едем в любимое кафе. Нам нравится приглушенный свет и тихая музыка. С самого утра атмосфера уютного вечера. На нас обращают внимание — мы уверены в своей неотразимости, уме, хитрости.  А мужчины, какие же они все доверчивые и одинаковые, одно и то же —  предлагают угостить шампанским, оплачивают счет, уговаривают дать телефон, приглашают на свидания. Алина говорит, что всё это не то, все слишком старые, женатые и недостаточно богатые. «Тот самый» обязательно придет, просто надо ходить в правильные места. Алина выбирает очередной ночной клуб: «Может позовем с собой кого-то из лохушниц? В компании не так страшно ночью …»

Я до сих не знаю, почему Алина выбрала меня. Думаю, что её заинтересовали мои рассказы про Германию. Алина тоже мечтает уехать, ну, хотя бы, в Москву.  В Москве богатые и знаменитые ходят косяками, достаточно просто выйти на улицу чтобы встретить судьбу.  Я не искала «того самого». Внимание мужчин всегда приятно, но я не отношусь к ним серьезно. Все понарошку, все только на время. Я уеду отсюда — зачем привязываться к кому-то? Алина поставила свою дружбу и обаяние на черную лошадку — меня. Вдруг у меня что-то получится? По сути же, я такая же лохушница, как и все вокруг. Мне далеко до гламурной красавицы, я почти не разбираюсь в моде, безумные студенческие попойки и интрижка с симпатичным однокурсником — запросто! И еще я очень рада, что у меня есть Алина — верная, стильная, небожительница Алина, которая все понимает и так дорожит нашей дружбой. Алина прощает мне мои „плебейские слабости“, я стараюсь не замечать её потребительского отношения к людям. Меня же это, в конце концов, не касается…

2. Сергей

Как-то, уже в разгаре зимы, после учебы, мы опять заехали в любимое кафе. Бармен приветливо помахал нам, когда мы проходили за «наш» столик. Народу было мало, играла музыка и дискотечный шар разбрасывал зеркальные блики. Заказали кофе. Шумная компания пьяных братков ввалилась в зал. -Ну вот, теперь они все испортят, огорчилась Алина и мы заторопились к выходу, попросили счет. -О! Девочки, а вы куда торопитесь? Посидите с нами… -Нет, спасибо, мы уже уходим. У нас уроки не выучены, завтра экзамен, а в следующий раз обязательно… — вежливые и убедительные пай-девочки. С бандитами нельзя по-другому. «Лихие 90-е»: Бандиты кругом, они новые хозяева жизни, никто не станет вмешиваться. Знакомый бармен скрылся за стойкой, немногочисленные посетители отвернулись.

-Нам правда очень надо домой!

-А нам правда очень хочется посидеть в компании со сливочками общества. Будете себя хорошо вести, и мы разберемся с вашими экзаменами. Нас хватают за руки и тянут от выхода — сейчас посидим немного и поедем отдыхать, а хотите в сауну?

Из-за столика в темном углу вышел мужчина.

-Отпустите, они со мной! -Наклоняется к нам, -идите на улицу, садитесь в белую «Ауди», скажите шоферу, что я сейчас подойду.
Мы выбежали из кафе на ходу подхватывая вещи и стараясь не слышать несущееся в след „стой, куда! ты кто такой?“

Мужчина вышел следом — высокий, худой, молодое лицо, ранняя седина на висках. Длинное пальто нараспашку, уверенный шаг. -Настоящий кашемир, прошептала Алина на ухо.

-Я довезу вас до центральной улицы, там безопасно. В это кафе больше не ходите. Что вы там, вообще, одни делали?
Машина остановилась, мы еще раз поблагодарили.

-А как зовут нашего спасителя? — обворожительно улыбнулась Алина.
-Сергей. Всего хорошего, девочки.

Мы приходили в себя несколько дней. Образ героя-спасителя полностью вытеснил пережитый страх. Где водятся такие мужчины? Почему мы не спросили, как его найти или хотя бы номер его телефона? И что звонили бы ему, как благодарные поклонницы? В трубку бы дышали? Как-же мы так растерялись? Упустили такой кадр! Ты видела какая у него машина? А водитель? А туалетная вода? …

Через неделю, когда страсти почти улеглись, на маленькой асфальтной площадке у крыльца факультета стояла белая «Ауди». Мы с Алиной замерли на пороге. -Не может этого быть! -Ты думаешь это он? -А кто же еще? Как он нас нашел?

Из автомобиля вышел Сергей и открыл нам заднюю дверь, приглашая жестом.

-Я проезжал мимо. Вы торопитесь? Я могу вас подвезти или, может, пообедаем?

Мы в ресторане, о котором никогда не слышали. Уютный ВИП-зал. Сергей расспрашивает про студенческую жизнь, кивает, смеется, про себя ни слова. Он в серой водолазке под цвет глаз, даже я понимаю, что на нем дорогой костюм. Он произносит сложные названия вин и заказывает блюда, не глядя в меню. Я подумала, что Алина, наконец, нашла своего принца. Она умело поправляет волосы, перекидывает стройные ноги и от прищуренного, с поволокой взгляда Сергею уже точно никуда не деться.

После ресторана Сергей отвез нас по домам. Сначала вышла Алина, на прощание улыбнулась — До скорой встречи! Было очень приятно!
У моего дома Сергей вышел из машины и дошел со мной до подъезда. -Я по работе часто уезжаю. Я не поняла к чему он и удивленно жду продолжения.  -Я хотел спросить, я могу позвонить тебе в следующий раз, когда приеду? Я все еще удивленно смотрю на него. -Ты сможешь со мной встретиться? Сергей легко прикасается губами к моим пальцам и выжидающе смотрит. Я окончательно теряюсь, краснею, покрываюсь мурашками, бормочу „конечно, конечно…“

Это был очень странный роман. Сергей пропадал и появлялся снова, когда я начинала думать, что он уже забыл про меня. А он вдруг заезжал в университет, забирал меня посередине урока: -Я соскучился!

На прощание Сергей провожает до подъезда и целует руку, как в самый первый раз.  И, как в первый раз, я никак не научусь справляться со смущением. Он постоянно меня провоцирует, но зачем? Смотрит-разглядывает, не отводит глаз. Поправляет выбившиеся волосы. Иногда неслышно подходит со спины и берет осторожно за локоть, продолжая что-то рассказывать.  Я замираю на месте и пытаюсь сконцентрироваться на дыхании.  Интересно, ему заметно, как он на меня действует? Голова кружится, мысли путаются, голос пропадает или дрожит, и я просто киваю в ответ на его вопросы. Я стараюсь ничем себя не выдать. И он ничего не замечает, отходит на безопасное расстояние и как ни в чем не бывало, продолжает разговор. Я понимаю, что это какая-то игра. Но во что мы играем?

Через несколько месяцев после нашего знакомства, Сергей привез меня в загородный коттедж и провел к сервированному столу. Я развернулась и вышла из комнаты.  — Где здесь спальня? Я не могу больше. Я выдохнула и взяла его за обе руки. -Ты растишь во мне сексуального маньяка? Сергей засмеялся и притянул к себе. Он медленно целует в губы, не моргая смотрит в глаза, подчиняя себе, подчиняя своему сбивающемуся дыханию. Какой же он уверенный и опытный, пробегают в голове ничего не значащие мысли.  Он так не похож на других, на моих бывших мальчишек. Как точно я теперь понимаю, что все они просто мальчишки — жадные голодные нетерпеливые. И я тоже такая и не умею, и не знаю, что этой сильной сокрушительной энергией можно управлять.  Еще как можно! Можно наслаждаться медленно, чувствуя и растягивая каждое движение до изнеможения, до стона. Стон невозможно сдерживать, и я кричу, чтобы освободиться от этой перекипающей, разрушительной силы волны. Я узнаю себя, по-новому открываю мир и как будто впервые знакомлюсь со своим телом. Новое чувство не похоже на любовь, это скорее, наркотик. Он — мой личный наркотик. А наркоманы не умеют останавливаться. Вот уже почти год я живу в мире, имеющим смысл только при очередной дозе. Есть жизнь и есть наркотик о котором думаешь, когда просыпаешься, когда засыпаешь, когда ешь, куда-то идешь, общаешься с друзьями.

-Ты что, спишь что ли? — Алина трясет меня за руку -Так как ты думаешь, этот фонетист правда такой бабник? Алина подкрашивает губы, хищно улыбается своему отражению в маленькое зеркальце и размышляет о сдаче экзамена и зависит ли оценка от длины юбки. Я вяло поддерживаю разговор про юбки и предстоящую сессию.

Конечно-же, Алина, самая близкая подруга и поверенная во все подробности моего романа. Сергей к тому времени ей давно разонравился

-Он совсем не в моем вкусе и к тому же старый. Сколько ему? лет 30 или может все 35? Вот увидишь, у него наверняка есть лохушница жена и семеро детей. Куда он так часто уезжает? Что ты о нем знаешь?

Мы пьем кофе и мне нечего возразить. У меня глаза голодной кошки. Мне все равно кто он и сколько у него детей и жен.  Я говорю Алине: -А разве это важно? Я же не собираюсь за него замуж. Мне пока очень хорошо с ним. Потом, кто знает, что будет потом? Ты не понимаешь, меня трясет от одной только мысли о нем. Так же не может быть всегда?

-Ну да, ну да, понимаю, ты просто влюбилась и как все влюбленные сразу стала дурой. Алина сердито передергивает плечом. — Мы, ведь, так и не знаем почему нас тогда отпустили бандиты. Кто он такой? Скорее всего тоже бандит. Нашла в кого влюбиться…

Я точно знаю, что не влюбилась, но не пытаюсь переубедить Алину. Как объяснить тому, кто не знает про наркотик? А про то, что он, возможно бандит… Ну и что. По большому счету это тоже не играет роли. Да, мне немного не по себе от нашей связи. Он главный, он решает за нас обоих, он знает про меня все. А что известно мне? Он нехотя отвечает про какой-то бизнес и часто летает на Север.

-Почему нас тогда отпустили? Ты тоже бандит? —спрашиваю я.

— А кто сейчас не бандит? Сергей прищуривается и видно, что он не настроен говорить серьезно. Он гладит меня по спине, и я отвлекаюсь на прошедшую по телу волну. Дальше говорить на эту тему мы оба не хотим.

Потом я задаю ему более важный вопрос.

-Я никогда не знаю, когда мне ждать тебя и ждать ли вообще.

-Я приеду, и ты сразу об этом узнаешь, говорил он смеясь.

Съемные квартиры, отели, загородные коттеджи. Может быть у него, действительно, где-то есть семья.

-Не забивай себе голову. У меня никого нет кроме тебя. Разве ты еще не научилась это чувствовать?  Сергей смотрит на меня с наигранной досадой. -Иди ко мне! говорит он хрипло. -Скажи, что ты не чувствуешь, что есть только ты? Он притягивает меня к себе и мне передаётся его желание.

Он прав — я знаю, я все чувствую, но все равно говорю: -Не знаю, я ничего про тебя не знаю…Я замечаю, что опять расстегиваю только что тщательно заправленную рубашку, облизываю пересохшие губы, прижимаюсь к нему. Он перехватывает мою руку и говорит неожиданно резко -Ты, главное, учись и не занимайся глупостями. Пообещай не ходить с этой своей подругой по злачным местам. Ты же знаешь, я все равно все узнаю.

3. Костя

И узнал.

Один из затянувшихся даже для Сергея отъездов. Я уже давно начала общаться с друзьями и выходить на вечеринки. Первая стадия — ожидание, когда приедет Сергей, быстро закончилась. Мне надоело ждать. Правда, и с Алиной ходить на поиски „самого-самого“ тоже стало скучно. Хорошо, что и она успокоилась и стала больше общаться с „народом“. Может быть ей просто не хватало моей компании. Особенно тогда, когда приезжал Сергей. Мы стали видеться намного реже, но все равно оставались самыми близкими подругами. Ничего не предвещавшая вечеринка в гостях у однокурсницы. Давняя, еще детская и казалось почти забытая любовь. Костя. Как он там оказался?  Дальше, я сама не заметила. Все как в старом, избитом сценарии: вечер-свечи-плечи…

На другой день я сказала Косте: -я не могу с тобой видеться. Считай, вчерашнее просто дань прошлому. Нет, это не резко и не вдруг. У меня другой мужчина, я жду, когда он вернется.

Сергей появился через неделю, и опять моя жизнь стала принадлежать ему.  В одном из ресторанов неожиданно встретили Костю. Сергей и Костя пожали друг другу руки. Я окаменела. Костя кивнул: -Привет!

-Вы знакомы? -удивился Сергей.

-Мы знакомы с детства, ответил Костя и улыбнулся той самой обескураживающей улыбкой, стоившей мне теперешних нервов.

-А откуда ты знаешь Костю? спросила я, когда Костя отошел и ко мне вернулся дар речи.

-Мы с его отцом как-то одним делом занимались. Хороший мальчишка. Тоже, вроде бы, студент.

Больше про Костю разговоров не было. Через несколько дней Сергей, заехал за мной с утра и привычно повез в университет.

-Прощай, сказал он, остановившись недалеко от факультета, -мы больше не увидимся.

-Как не увидимся? -удивилась я.

-Не как, а почему. И знаешь почему? Я не хочу тебя больше видеть!

Сергей уехал раньше, чем я опомнилась. Я стояла на самом краю дороги, пока проезжающий мимо грузовик не привел меня в чувство длинным сердитым гудком. Невероятно глупая и жестокая шутка? Я ждала, что он сейчас вернется из-за поворота, хотя такие шутки совсем не в его стиле. Я — брошенная женщина? Меня бросили на обочине, меня не хотят больше видеть. Два противоречивых чувства — полная нереальность происходящего и подкрадывающаяся откуда-то из глубин подсознания уверенность — так все и есть, он тебя бросил, он больше не вернется. Почему? Что случилось? Он даже не захотел объяснить? Медленно и сразу по всем фронтам наступает боль или это называется отчаяние? Как же это, оказывается, невыносимо. Больно и противно сразу везде и нигде конкретно. Разрывается душа? Или это наркоманская ломка от осознания, что дальше ничего не будет? От брошенных небрежно слов “Я не хочу тебя больше видеть“ в горле непонятный спазм и стыдно. Боже, как стыдно.  Неужели Сергей мог так сказать? Мне?  Нет, это был какой-то незнакомый мужчина со сжатыми в полоску белыми губами.

Я стою на пороге университета и жду Алину: «Ну, когда же ты придешь?»

-Мне надо срочно что-то делать. Как мне быть, Алина? Я знаю, что должна что-то делать. Что делают в таких случаях? Вместо лекции, мы пьём уже десятую чашку кофе.  У Алины распухший от сострадания нос, и она продолжает его тереть, уговаривая меня не падать духом.

-Смотри, я утащила у отца крутые сигареты. Будешь? Кури, говорят, помогает. А он передумает, слышишь. Что за муха его укусила? Может быть у него, все же есть жена, и она его застукала? Ну не плачь, не плачь, видишь уже и у меня тушь потекла… Что же нам делать?

Мы так ничего и не придумали.

4. Алина

Через несколько недель отмечали конец зимней сессии. Решили собраться всей группой. Я тоже пошла. По инерции.

Я все тогда делала по инерции.  По инерции заставляла себя веселиться. Я запретила себе думать о Сергее, уговорила себя, что так, пожалуй, даже лучше. Лучше расстаться сейчас, чем потом. К чему этот странный роман двух одержимых людей без будущего? Расстаться мы должны были неизбежно. Думаю, что мы оба понимали это, хотя никогда не рассуждали об этом вслух. Я как-то сказала, что после учебы думаю уехать за рубеж. Он сказал «Да, там другая жизнь». И больше мы к этой теме не возвращались.

Я научилась обходиться без наркотика. Пропала необходимость ждать, когда он вернется. Теперь я знаю, что НЕ вернется. Когда знаешь все намного проще. Проще. Сложнее оказалось с самооценкой. «Я больше не хочу тебя видеть!» Что произошло? Еще несколько дней назад он раздевал меня в лифте, в его серых глазах не было дна, и он хрипел, когда ключ не проворачивался в замочной скважине. И вдруг он больше не хочет меня видеть? Или у него появилась другая? Тогда почему так грубо?  Во всем должен быть смысл. Я все время прокручивала в голове и не могла понять, что произошло? Какое-то время казалось, что моя жизнь теперь будет чередой мужчин, которые будут бросать меня не объясняя причин, а я, в свою очередь не смогу доверять никому из них.

Где-то в середине набирающей ход вечерники Алина сказала

-Ой, как жаль, но я уже должна идти. Я обещала родителям вернуться пораньше. Алина задумчиво посмотрела на часы и встала. Мы едем всей семьей к бабушке на юбилей. Мне придется вас покинуть. Я уговаривала Алину остаться еще хотя бы на чуть-чуть.

— Без тебя станет совсем тоскливо.

-Ну ты же знаешь, что ради тебя я бы осталась… Видишь ли, я обещала дома и не хочу ссориться с родителями перед каникулами. Алина вызвала такси и уехала.

Я, осиротев, не нашла чем себя отвлечь и стала послушно поднимать бокал за каждый безумный тост. Решение появилось внезапно, в какой-то момент я четко поняла, что надо делать и удивилась, что не додумалась до этого раньше. Я незаметно покинула вечеринку и вывалилась из шумной духоты в черный зимний вечер. Я шла по дороге, пошатываясь и спотыкаясь, мимо каких-то заборов и гаражей, почти заблудилась, замерзла и заплакала от безысходности. Когда откуда-то вынырнуло такси я, не раздумывая села и назвала адрес.

-Я ненадолго. Подождите меня, пожалуйста, здесь — попросила таксиста выходя.

Я нашла его. В съемной квартире горел свет. Он дома. Я не думала, как выгляжу и вспомнила только когда Сергей открыл дверь и молча стал рассматривать меня. Он всегда любил разглядывать меня и мне нравилось, меня заводило. Но теперь, я вдруг увидела себя его глазами.  Растрепанные, мокрые от тающего снега волосы, красное, распухшее от слез и мороза лицо, распахнутая шуба с нелепо свисающим шарфом. Убегать поздно, да и зачем? Я не для этого здесь.

-Скажи почему и я сразу уйду — постаралась сказать я без запинки. Сергей все также молча, попытался закрыть дверь. Проворная для своего состояния, я успела вставить в щель ногу.

-Я же сказала, скажи только в чем дело. От страха я начала икать.  -Я не прошу тебя, быть со мной. Я просто хочу знать, в чем я перед тобой виновата. Я делаю паузу, икаю и начинаю свирепеть от ненависти и жалости к себе.  -Почему ты не приглашаешь меня пройти? У тебя там кто-то есть? Я попыталась заглянуть за дверь. В дальней комнате горел приглушенный свет.

-Я же сказал, что не хочу тебя больше видеть. Уходи.

Я развернулась и пошла, шатаясь вниз по лестнице. Дверь за спиной захлопнулась. Когда я дошла до последнего пролета, дверь снова открылась

-Тебе было хорошо? Сергей догоняет меня и трясет -Тебе было с ним хорошо? Ведь ты была с ним? Ты была с ним!?

Я вырвалась -Пусти! С кем с ним? Ты, о чем? Я уже не вытираю слезы мокрым шарфом, и они катятся по подбородку, стекают теплыми каплями по шее. Сергей стоит в дымке и свет от лампочки за его спиной скрывает выражение глаз, окружает светящимся нимбом темный контур.

-Ты спала с Костей?

Я сбежала вниз по последним ступенькам.

-Ты спала с этим придурком Костей? -снова кричит Сергей и пытается поймать меня за кончики шарфа, перегнувшись через пролет перил.

-Ты ничего не знаешь и не смей меня в чем-то обвинять, закричала я в ответ и выбежала из подъезда, чуть не упав на заледеневшей ступеньке перед подъездом.

Такси стояло, там же, где я его оставила, с включенным мотором и оглушительной музыкой, слышной даже из-за закрытых окон.

-Быстрее, мне надо быстрее — закричала я, стараясь перекричать динамики, заметив, как Сергей уже выбежал из подъезда и неуклюже машет руками пытается удержать равновесие на скользком пороге.

Костя открыл дверь и присвистнул: -Какие люди! Чем обязан? Ты себя в зеркало видела? Что случилось? Костя протянул тапки и сделал приглашающий жест -Проходи.

Я прошла в квартиру в шубе, зачем-то переодев тапки. -Костя, почему ты это сделал?

Костя в джинсах и майке с наушниками на шее.

-Я сделал что?

-Ты прекрасно знаешь, о чем я.

-Представляешь, не знаю. Костя развалился на крутящемся черном кресле — вальяжно откинулся на спинку, нога на ногу.

-Я специально приехала посмотреть тебе в глаза — сказала я совсем устало. -Я не понимаю зачем и какую цель ты преследовал. Я не думала, что ты такой…такой…мелкий, мстительный…такой…, ты же был всегда … настоящий. Что с тобой случилось? Зачем?

-Или ты, наконец, объяснишь в чем меня обвиняют или сначала поспи, а потом продолжим этот бессмысленный разговор. Какой мстительный-мелкий-настоящий? О чем ты говоришь? Костя оттолкнулся ногой и сделал круг на своем кресле, потом еще один.

-Зачем ты рассказал Сергею про ту ночь?

Костя резко притормозил, не успев закончить начатый круг и уставился на меня не мигая. А он все-таки очень хорош. Костя как будто прочитал мысли и одарил меня своей неотразимой улыбкой.

-Сергей, это тот самый твой «мужчина которого жду из дальних странствий», как я понимаю, тот с которым ты была в ресторане? Кстати, молодец, поздравляю, крутого мэна отхватила… Я зачем-то кивнула. -Так что я ему рассказал? Ты бредишь что ли? Я его вообще знаю только через отца. Сама подумай, зачем мне идти к нему и исповедоваться? С какой целью? Откуда он вообще про нас узнал?

-Костя, узнать он мог только от тебя. Больше не от кого. Перестань дурачиться, просто скажи, зачем ты это сделал. Я очень от всего устала.

-Я тебе уже сказал, что от меня он ничего узнать не мог. Значит знал кто-то еще. Вспоминай, с кем делилась своими секретиками.

-Знали только ты и я. Ну еще Алина. Но она вообще не при чем. Она и Сергея-то толком не знает. Она моя лучшая подруга. Она бы никогда не стала…

Костя еще раз крутанулся на кресле и вернулся с телефонной трубкой в руках. Молча протянул мне. -Звони подруге. Сейчас ты у нее спросишь зачем она рассказала Сергею. Звони!

-Ты дурак что ли? Я же говорю, она не могла. Она сейчас у бабушки. И уже поздно для звонков, в любом случае. Костя, перестань придумывать. Это не она. Я вспомнила Алину, вытирающую слезы… Она не могла! Какая глупость!

-Звони. Просто позвони и спроси.

Я набираю номер, который знаю наизусть. Длинные гудки. Потом встревоженный голос Алининой мамы. —Что случилось? Почему ты так поздно звонишь? Что-то с Алиной?

-Как с Алиной? А разве она не с вами? Вы не поехали к бабушке?

-Ты что пьяная? К какой бабушке? Где Алина, у вас уже закончилась вечеринка?

Я положила трубку на рычаг. Костя все понял и смотрел с жалостью в кривой ухмылке.

-Я поеду, Костя. Прости за поздний визит.

Я вымыла лицо под холодной водой и отстранила Костю

— Может останешься?

-нет, мне надо подумать…, вышла на морозный воздух.

Обжигающий, колючий ветер набросился на лицо, шарф в истерике захлестал по щекам. Я вяло удивилась: откуда этот холод? Неужели во сне бывает колючий ветер? Я выпила лишнего, но ничего, скоро проснусь и все будет как прежде …

5. Снова Сергей

Я не позвонила Алине ни на следующий день, ни потом. После каникул она не пришла на учебу. Одногруппница пожав плечами сказала: -Она же уехала на два месяца в Англию. Разве ты не знала? Ты же её лучшая подруга…
Я сказала, что знала, но забыла.
Какое-то время я думала, что сошла с ума или сплю и не могу проснуться. Так не бывает в жизни! В книгах, в фильмах существуют вампиры, отпетые мерзавцы и верные подруги, которые охотятся за твоим мужчиной. Неужели так произошло со мной?   Получается, что я ничего, абсолютно ничего не знала про Алину. Именно мне достался главный приз в номинации «лохушница года».
Я пыталась оценить жизнь с новой открывшейся для меня перспективы — я наивная дура, Алина — непревзойденная актриса и мастер манипуляций доверчивыми идиотками. Хотя, о чем это я? Она всегда такой была и почему я считала, что являюсь для неё чем-то особенным? Всё встало на свои места. Её настойчивые уговоры бросить Сергея, как ненадежного, криминального, женатого, старого — не моего, мне не подходящего. Её подробные расспросы и незамедлительная готовность нестись ко мне в любое время если речь шла о Сергее. Как же долго она ждала своего момента? Интересно, она планировала и ждала удобного случая или все получилось спонтанно, и я сама вручила ей необходимые козыри, отчитавшись об измене с Костей?

Разрешить сомнения помог вдруг появившийся Сергей. Он заехал, как обычно, без предупреждения и я столкнулась с ним на крыльце факультета.

-Я хочу поговорить с тобой.
-Говори. Я смотрю на него и поражаюсь, что могу так равнодушно отвечать. И даже когда он протягивает руку и берет меня под локоть я ничего не чувствую. Мне все равно! Мне так прекрасно все равно!

-Садись в машину, пообедаем и поговорим. Он, как всегда, уверен в себе и ждет, что я последую за ним.

-У меня другие планы. Я аккуратно освобождаю свою руку. Говори здесь.

-Давай хотя бы в машине. Видимо, Сергей не ожидал такой реакции. Забавно наблюдать как он растерян.

Я не собираюсь ему помогать.

-Что ты хочешь мне сказать? Мы уже все выяснили. Ты меня не хочешь видеть. Зачем ты приехал? Алина еще в Англии, если ты за ней.
-Так ты знаешь? Сергей смотрит в глаза. У него, оказывается, очень холодный серый взгляд.
-Теперь знаю. Что-то ещё?

Мы стоим на виду у всех.  Сергей выделяется на фоне студенческой толкотни. Высокий, статный, весь в черном и белое кашне. На какой-то миг появляется забытое чувство гордости: это мой мужчина! Он приехал ко мне.

Небольшая компания однокурсников ждет меня в нескольких шагах. Они перешептываются, глядя на нас и подходят ближе, спрашивают иду я или нет? Ребята в открытую рассматривают Сергея, а он делает вид, что не замечает их.

Я отвечаю: -Конечно, иду.

Сергей говорит громко, но не поворачиваясь к ним: -Она присоединится к вам чуть позже и мне, — я подвезу тебя.

Кто-то из мальчишек спрашивает: -У тебя все нормально? Может нам подождать?

-Не надо. Я скоро. Идите пока без меня.

Мы идем к машине. У меня отличное настроение и очень любопытно, о чем он хочет поговорить. Я наслаждаюсь свежим ощущением независимости.

Не хочу уезжать далеко и тем более не хочу ни в какой из наших ресторанов. Вообще не хочется затягивать с этой непонятной встречей и здесь, все-таки почти моя территория. Прошу заехать в кафе недалеко от универа. 

Сергей оглядывает обшарпанную обстановку, зачем-то трясет стул, прежде чем на него сесть.

-Тебе что-то заказать? Ты голодная?

Зачем он это спрашивает? Какая ему разница голодная я или нет? Ах да, конечно, он же галантный и внимательный.

-Я буду кофе.

Сергей ждет, когда принесут кофе. Нам насыпают Nescafe из красных пакетиков и пододвигают заляпанную сахарницу. Сергей берет бокал и начинает мешать кофе пластиковой вилкой.

-Я решил поговорить с тобой. Спокойно. Без эмоций. Сергей не смотрит на меня, он продолжает размешивать кофе. -Прости, что тогда не сдержался. Это было неправильно. Я был слишком зол на тебя.

— О чем ты хотел поговорить?

Сергей с трудом отрывает взгляд от кофе и переводит на меня.

-Почему Костя?

-А почему Алина?

Сергей размешивает кофе и в бокале уже царит настоящий торнадо.

-Вряд ли ты знаешь всё.  Уверена, что хочешь подробности?

Я молчу и просто смотрю на него. А он действительно старый. Какие глубокие морщины над губами и совсем седые виски. Кожа тонкая, бледно синие идеально выбритые щеки, темные круги под глазами. Он так изменился или я раньше не замечала?

-Она никогда мне не нравилась. Это первое. Она сама настояла на встрече, сказала, что это важно, что надо поговорить о тебе. Я согласился, думая, что это может быть что-то важное, а она стала говорить, что я тебя плохо знаю, что ты мне не пара. Она много раз повторила, что ты собираешься насовсем уехать из страны, что ты не относишься ко мне серьезно. Ну и все в этом духе.

-Все правильно говорила. Я тебе об этом, кстати, тоже рассказывала, но ты не придал значения.

-Да, когда ты мне об этом сказала я растерялся и в то же время понял, что Алина, возможно, ничего не придумывает. А как, по-твоему, я должен был отреагировать? Не уезжай? Останься со мной? Я и сам не знаю, что будет со мной завтра.

-Почему же ты не остался с ней? Она красивая, пока никуда не собирается уезжать, и ты мужчина её мечты…

Я говорю эти слова и на самом деле начинаю верить, что Сергей и Алина были бы отличной парой. Эта мысль не только не ранит меня, а наоборот, кажется прекрасным решением и как жаль, что мы не додумались до этого раньше.

-Ты сама не знаешь почему я с тобой, а не с ней?

Я качаю головой. -Нет, не знаю.

-Нет, ты знаешь! А я знал это с нашей первой встречи, там, еще в баре, где к вам привязались эти малолетки. Я тогда просто озверел, когда увидел тебя и уже тогда захотел тебя. Я долго ждал, когда ты тоже это поймешь. И дождался. Ты сама сказала, что не можешь больше. Я оказался прав — мы идеально подходим друг другу. Сергей сцепляет два указательных пальцев в подобие замкнутой цепи и протягивает мне, как доказательство нерушимости нашего союза. 

-С Алиной вы тоже идеально подходите друг другу. Вас очень сближает стиль — притворяться и врать. Вы встречаетесь у меня за спиной, и я ничего об этом не знаю — мои лучшая подруга и мой, кто ты мне, кстати? Мой любовник? Тебя устраивает наш союз — я жду тебя, мы прекрасно проводим время, не вылезая из постели и ты опять пропадаешь. Может быть ты вообще никуда не уезжал, а встречался по очереди то с Алиной, то со мной? Я произношу вслух эту фразу и замираю от ужаса — неужели так и было? Нет, не может быть.

Сергей устало смотрит на меня. -Ты сама понимаешь какую несешь чушь? Алина, повторяю никогда меня не интересовала. Я знаю, что она думает иначе и привыкла всем нравиться. Она просто бесилась, что я на нее никак не реагирую. Сергей что-то вспомнил и заулыбался. Знаешь, мне больше всего понравился момент, когда она на коленях просила меня быть с ней. Кстати, обещала неземные радости от секса и свою девственность в придачу.

Я не представляю надменную Алину на коленях и тем более уговаривающую кого-то, пусть даже Сергея на близость. Скорее всего он лжет или хочет покрасоваться передо мной. А если даже так и было — разве мужчины рассказывают о подобном? Мне становится противно. Интересно, что он рассказывал Алине про меня? Может быть тоже какие-то скабрезные подробности наших отношений.

-Я так и не поняла зачем ты с ней, в таком случае, встречался?

-Она рассказывала мне о тебе. Мне нравилось знать о тебе все.  Это какая-то, своего рода, власть над ситуацией. Сергей вздыхает и в его серых глазах отражается усталость.

Я так и не могу понять зачем он здесь и для чего начал этот неприятный для него разговор. Получается, что Алина изначально должна была шпионить за мной? Это уже слишком. Зачем он мне об этом рассказывает? Откуда вдруг такая словоохотливость? Он стал другим или я изменилась.  Он мне даже не симпатичен. Но неужели в том, что он говорит есть хотя бы доля правды?

-И как часто вы с ней встречались?

-Не часто. Всего три раза. В первый раз она рассказала мне, что мы с тобой не пара и ты меня бросишь сразу же, как появится возможность уехать из страны. Во второй раз, когда она рассказала мне про этого Костю и потом еще один раз, когда она приехала ко мне вечером предлагать себя. Она приехала незадолго до твоего триумфального появления «Скажи почему, и я уйду». Сергей изображает пьяную меня, перекидывает с плеча на плечо кашне и икает. -Представляю, что бы было, если бы я тогда тебя впустил в квартиру. Встреча двух подруг. Он почти смеется. Ему эта история кажется смешной.

-Но, именно, меня ты не пустил в квартиру.  К тому же ты сразу и безоговорочно поверил ей?

-Скажем так — она была убедительна. Заметь, я больше не спрашиваю правда это или нет. Я только что понял, что все это уже не имеет значения. Видишь, я здесь. Сергей разводит руками чтобы я могла убедиться, что он здесь. И продолжает, накрыв мою руку своей -Я хотел поговорить с тобой. Обо всем. Теперь все в прошлом. Я простил тебя. Моя маленькая глупая девочка, ты же больше не будешь? Сергей держит меня за подбородок, и я узнаю этот взгляд. -Я соскучился. Поехали отсюда? Сергей брезгливо отодвигает кофе так его и не попробовав.

Мы опять в теплой и пропахшей его туалетной водой машине. Играет «Наутилус»

Ну! Разденься!
Выйди на улицу голой
И я подавлю свою ревность,
Если так нужно для дела,
Разденься!

Я подпеваю и вдруг говорю Сергею: -у нас с тобой ничего не получится. Я больше не хочу тебя. Я не верю тебе. Можешь остановиться здесь. Я сама дойду.

Он резко затормозил, и я молча вышла из машины. Он уехал. Теперь уже точно навсегда.

И опять я ошиблась. Сергей начал преследовать меня. Цветы, подарки, уговоры поговорить, что я всё не так поняла, а он всё не так объяснил. Потом последовали угрозы — Я буду следить за тобой! У тебя не будет никого кроме меня! Я сделаю так, что к тебе и на шаг никто не приблизится! Я смотрела на него и думала -Как этот человек мог быть центром вселенной? Воспоминания о былой близости стали казаться отвратительными. Наркоман должен знать, когда остановиться. Я смогла, а он, видимо нет. Удивительная штука время и память. Время лечит раны, память оставляет главное: «Я не хочу тебя больше видеть…»  Хочу-не хочу… Кажется, мне больше не интересны мужчины с нестабильными предпочтениями — теперь я больше не хочу его видеть. И мне не то, чтобы не больно от этого, мне никак. Сергей — это уже прошлое.

Первые дни и недели я думала, представляла, что скажу Алине при встрече. Пусть только вернется из Англии! Если сначала я думала, что хочу убить, раздавить её, готовила сложные обвинительные речи, то потом, после разговора с Сергеем мне стало её жаль. Даже если половина из рассказанного Сергеем правда, то она уже наказана. Она унижалась перед моим мужчиной, а я об этом знаю. Алина вернулась из Англии. Время опять сыграло странную шутку. Мне вдруг стало совсем не интересно выяснять у Алины зачем и как она могла. Мне стало и здесь все равно. Она испуганно отшатнулась, поравнявшись со мной в коридоре. Я сказал: -Привет! Как съездила?

Мы больше не общались. Алина стала часто посещать студенческие вечеринки и как-то, видимо, не рассчитав сил с Martini решилась на откровения:

-Я для тебя, между прочим, старалась. Ты все неправильно поняла. Он тебе совсем не подходит. Это мой мужчина, а тебе он зачем? Ты же хотела уехать? Ты же всегда говорила, что здесь не может быть ничего настоящего. Для меня же — он и был настоящим. А тебе бы он только осложнил все! Думаешь он из тех, кому потом машут ручкой и говорят «прощай, мой милый я уезжаю насовсем».  А я, может быть, в первый раз в жизни влюбилась. Ты убивала меня своими рассказами. Ты знаешь, как мне было плохо?

-Нет, я не знаю, как тебе было плохо. Я, даже, не знаю, как было плохо мне. Я уже забыла эту историю. Зачем сейчас об этом? Расслабься.

Вскоре я познакомилась с ним.  Мальчик — студент. Голубоглазый, понятный и верный в своих словах и поступках. Мальчик с большой собакой, которая терялась в коридорах министерской квартиры. Я почувствовала себя юной, безгрешной, совсем другой —  новой. Мы придумали себе неземную любовь и на два года потерялись из тусовок, интриг, предательства и измен. Целых два года бесконечного розового счастья. Неужели когда-то в моей жизни существовали Сергеи и Алины? Даже странно. Это, верно, была не я.

За два года я полностью восстановилась, поверила в себя, пропиталась нежностью и начала уставать от беспечности. Прости меня, я ухожу дальше. Как говорят все глупые женщины, не умеющие ценить ровные отношения «ты слишком хорош для меня». Иногда, когда мне будет грустно в будущем, я буду «возвращаться» к тебе в моей памяти — солнечный мальчик с большой доброй собакой.

6. Валькирии

Я позвонила Алине из Берлина. -Как жизнь? Чем занимаешься?
-Ты же знаешь… Что тут можно делать? Тону в болоте. Серость и тоска. А ты, говорят, в Германию, все-таки уехала.
-Да, скоро свадьба с немцем.
-Молодец. Добилась своего. А у меня полный треш. Я все время вспоминаю наши с тобой времена. Лучше, чем ты у меня подруги так и не появилось. Помнишь, как нам было весело?
-Поэтому и звоню. Жених уезжает на месяц в Штаты. Я остаюсь одна. Хочешь, приезжай.
-Ты серьезно? А как же…
-Да при чем тут «как же»… Просто приезжай и все. Кто старое помянет…

Я поговорила с Алиной по телефону и подпрыгнула от радости. Алина приедет, мы встряхнем этот сонный упорядоченный мир. Нет, я больше не боюсь ее предательства. Я знаю кто она — она больше не предоставляет опасности. Разве не замечательно, когда больше не боишься разочароваться? Я точно знаю кто рядом и чего от нее ждать. А пока она будет меня развлекать: Я хочу большой, грандиозный девичник длинною в целый месяц. Если уж выходить замуж без любви за скучное уравновешенное постоянство, что ж, хочу на прощание оркестр, чирлидера Алину и нон-стоп вечеринку валькирий.

Алина приехала незадолго до отъезда Алекса. Алекс и тут успел составить программу пребывания, специально для Алины. -Я хочу, чтобы твоей подруге понравился Берлин. Я покажу ей самое интересное.

Алина понуро ходила по аллеям парков и залам музеев. Улыбалась и изображала интерес, когда Алекс смотрел на нее. Ничего не изменилось. Алина верна себе. -Когда уже закончатся эти дурацкие музеи? -спросила она у меня, -вы так все время отдыхаете? Скорее бы он уже уехал, что ли.

Мы заехали на чай к сестре Алекса Селене. «Лохушница» — был моментальный вердикт. -Она ни красится, ни одеваться не умеет. Почему она ездит на такой стремной машине? У нее, что, денег нет на нормальную?

Селена сказала мне на кухне: -Ты меня прости, но мне, как-то, не понравилась твоя подруга. Я от удивления поперхнулась горячим чаем? Это так на нее не похоже. Осуждение? Моей подруги? Мне в лицо?

-Почему? -удивленно спросила я.

Селена задумчиво ответила: -Мне кажется она очень, как бы это правильно сказать, фальшивая? Так говорят у вас?

Алекс, в отличии от сестры, безмятежный и доверчивый угощал, рассказывал, смеялся и говорил, что с тех пор, как у него есть я он самый счастливый человек на земле. Алина вторила: -Второй такой не найдешь! Тебе очень повезло!
-Я знаю, сказал Алекс серьезно. -Спасибо, что приехала. Ты настоящий друг, готовый по первому зову приехать на помощь. Я очень это ценю. Я так рад, что познакомился с лучшей подругой моей будущей жены!

И улетел. Мы не поехали провожать в аэропорт. Наверное, он хотел, но мы согласно ухватились за его фразу: -Там дождь со снегом. Вам лучше остаться дома. Я возьму такси.
-Удачно съездить и звони-пиши, как сможешь!
-Я буду звонить каждый день.
-Хорошо.
Алекс поцеловал меня в щеку, посмотрел проницательно в глаза -Я люблю тебя, ты знаешь. Дверь закрылась, успев запустить в прихожую порыв холодного воздуха.
-Не могу поверить, что это правда! Мы одни! Предлагаю открыть шампанское!
-Давай! Понеслась!

Рано утром две девушки у окна, смотрели на мокрые снежинки с бокалами в руках, потом окно открыли настежь, поставили на подоконник синтезатор и заиграла мелодия. Громко, на всю улицу, замедляя ход спешащих под зонтами прохожих: «не слышны в саду даже шорохи, все здесь замерло до утра и хор двух хохочущих в пижамах подруг -если б знали вы, как нам дороги…подмосковные ве-че-рааааааа»

-А, давай искать мне мужа? Я тоже хочу жить здесь! -сказала Алина. — Открывается месяц охоты на немецкого жениха. Ты знала, что Валькирии не убивают, а лишь подбирают подбитых воинов, решая кому жить, кому умереть?
Нет, этого я не знала. Но мы и не будем убивать. Мы просто поиграем.

Я почти замужем, у меня в гостях бывшая подруга- пригретая у сердца змея. Я не факир, но почему-то думаю, что теперь у меня есть дудочка. Я могу помочь Алине в поисках жениха и хочу увидеть своими глазами «охоту», да чего уж там, мне и самой хочется во всем этом поучаствовать. Я устала от монотонных будней. У меня всего один месяц на приключения. Алина для меня не опасна. Что может быть хуже одиночества в чужой стране? Почему именно Алина? Потому, что мои любимые подруги или с мужьями, или с принципами. Ни с кем из них не получится творить то, чего мне сейчас так хочется. Уверена, любая из них скажет: -одумайся, у тебя такой хороший Алекс, не испорть всего… Тебе повезло! Ты же такая счастливая! Хорошим подругам трудно объяснить, что в тебе живет бес, что от предстоящего счастья с Алексом хочется выть. Подруги не поймут, родители уже не поняли. Я не делюсь больше ни с теми, ни с другими. Мои близкие люди рады за меня.

В мире, где интернет еще не является единоличным источником информации, без газет не обойтись. К нам в почтовый ящик каждый день бросают бесплатные. Раздел «одинокие сердца, ОН ищет ЕЁ». На вечеринках жениха найти можно тоже, но вероятность невелика, а времени в обрез. Я уже немножко поняла про немцев — Мужчина танцующий — не есть, по определению, потенциальный жених.  Нет, это означает только одно — мужчина ТАНЦУЕТ. У немцев все просто, как показано на картинке в учебнике: человек на танцах — танцует, человек в ресторане — обедает, на работе — работает.  Он танцует потому, что хочет танцевать и идет в ресторан потому, что голоден! Не ищите другие смыслы. Если немец жаждет семью он напишет в доступный ему ресурс: «хочу жену и детей, звоните по телефону (только не в рабочее время и до 21 часа), можно писать по адресу…, обязательно всем отвечу»

В России женились часто. Ушел на танцы, а утром пошел в ЗАГС.  Пошел за хлебом, а оказался у алтаря. Никакой закономерности. Добавить сюда всем известный синдром «русского нерасставания» и станет удивительно, почему в России жениться не идут целыми компаниями, на утро после «хорошо посидели»?

Наши ровесники успели жениться, родить детей и со скандалами развестись. Рассказывали опытным голосом про тяготы семейной жизни. Мы думали, что мир, приблизительно, одинаковый везде. Но это оказалось неправильным предположением. Очень неправильным. Как и многие другие аксиомы, известные с детства: если ты эффектно выглядишь, красиво одета и накрашена, то успех гарантирован!  Мужчины за соседним столиком презентуют бутылку шампанского “от нашего стола вашему». Те же мужчины потом пригласят на танец, подарят охапку роз. Будут ночью возить на скорости, пугая случайных прохожих. Будут признаваться в любви, на коленях, с обещаниями носить на руках всю жизнь. Если к утру не протрезвеют, то сформируется новая семья… Гусар в семейной жизни мельчает и покручивает поникший ус, лежа на диване… Как бы там не было, мы выросли в мире гусар. Может быть не самых лучших гусар, не самых статных, велеречивых, …но поступки ради дамы в крови у русских мужчин. С мужчиной западным нам еще только предстояло столкнуться лицом к лицу. Был ли Франк гусаром останется загадкой и многоточием…. Алекс, его друзья, родители и парочка общих знакомых не в счет. Может быть у элиты какой-то свой кодекс чести? Друзья Алекса, к примеру, моментально разочаровали. Они раз и навсегда увидели во мне «девушку Алекса». Равнодушные взгляды, вежливые улыбки. Я теперь их Друг, я товарищ женского рода. У немцев для товарища есть даже слово специальное и своим звучанием все объясняющее — Кумпель! Я стала Кумпелем. Мне жмут руку при встрече. Я, девушка в короткой юбке, обтягивающей грудь блузке, с прической и макияжем — я Кумпель! Я, черт побери, их Кумпель!

Вам тоже слышатся в слове Кумпель румяные щечки и круглые бочка? Первые месяцы в Германии я заработала комплексы и начала толстеть от раздрая, все более соответствуя образу. Со мной что-то не так? Я никому не нравлюсь. Мне не сигналят на улице и не останавливаются с громким свистом тормозов «девушка вас подвезти?» Желающих знакомиться и продолжать знакомство за обедом в ресторане можно пересчитать по пальцам, одному пальцу — бархатный Иосиф. Все остальные мужчины в моем окружении Товарищи, а я Кумпель — Надежда Константиновна, которой даже Революцию не с кем делать. Для Революции и был вызван практикующий диверсант. Алина должна быстро разобраться что же не так с немцами. Где расположились гусарские гарнизоны?

В немецкой газете знакомств главный принцип отбора «немец» подходил ко всем кандидатам. Не долго размышляя, решили пойти вниз по списку. Отсекались только совсем старые и те, что писали «для романтических встреч». -Эти потрахаться хотят нахаляву, с ними все понятно — Алина знала про людей больше, чем они о себе. Я во многом с ней солидарна.
Мы подчеркнули понравившиеся объявления. Звонили на английском. Договорились о встрече.

Приходим на свидание вдвоём. Женихи удивляются. Я с благочестивым видом дуэньи объясняю, что невеста вот она, а я при ней вроде телохранителя.
-Девушки мы приличные и по отдельности к кому попало ходить не приучены. Если у вас завяжутся серьезные отношения и вы внушите доверие, то сможете встречаться без меня, а сейчас, извините…
Кандидаты в мужья с уважением кивали.

Мы думали, что здорово все рассчитали. Нас будут приглашать в какие-то шикарные места, угощать яствами и благородными напитками. Представляли себе веселых и щедрых немцев — один другого краше — из них и будем выбирать. Ну, а кто сказал, что Валькирии, непременно, умны? Раньше всегда хватало воинственного наряда и макияжа. Валькирии слишком неопытны в новых обстоятельствах. Этот Мир совсем не похож на гусарский.

Первый жених — рыжий усатый великан «здравствуй, викинг». Привел в спортивный паб. За неотесанными столами, перед большим количеством экранов сидят такие же неотесанные мужики. Наш жених с какой-то тихой гордостью сказал, что именно здесь он проводит свое свободное время. Несколько аборигенов в подтверждение приподняли свои гигантские пивные кружки — поприветствовали.
-Ну, девочки, сказал викинг, — пивка? Сосиску? Сейчас начнется матч! Вы за кого болеете?
-Мама дорогая, надо сразу уходить, сказала Алина.
-Да, срочно, согласилась я.
-Извините, мы совсем забыли про оставленный дома утюг, чайник,  кран и очень-очень спешим. Вы нас простите, мы запомнили, где вас найти. Мы еще увидимся… в другой жизни, добавили мы и убежали, еле сдерживая хохот.

Второй жених оказался аккуратно подстриженным мужчиной средних лет в приличном костюме.
-Этот уже получше будет, заметила Алина и сделала внимательные глаза. Мужчина, казалось, не заметил, что нас двое. Он сказал, что рядом есть неплохое кафе. Если хотим, можем там попить кофе.
-Я веселый и общительный человек, начал он уже в пути. У меня много хобби и интересная работа.

-А чем вы занимаетесь на работе? — задала Алина вежливый вопрос.
Мужчина одобрительно посмотрел и многозначительно кивнул.

Теперь я знаю, что у немцев ничего не надо спрашивать из вежливости. Они не понимают разницу между вежливым вниманием и действительным интересом — расскажут все и даже больше — во всех подробностях. Не факт, что захотят при этом спросить, а как дела у вас самого. Их, может быть, это совсем не интересует. Вы спросили, он рассказал — все честно. Для поддержания этикета существуют приветствия и пожелания хорошего дня. Разве этого недостаточно? Кругом вежливые люди!

В ответ на вопрос Алины про работу наш претендент номер два начал рассказывать про динамическое хеджирование и привидения портфеля к риск-нейтральности. Или наоборот, портфель динамический, а хеджирование риск-нейтральное. Мы обе не поняли ни слова. Не только потому, что английский наш в риск-нейтральности прямо совсем-совсем не динамичный. Нет, мы просто вообще слов таких не знаем ни на каком языке. Мы так об этом честно и сказали.

-Извините, но мы не понимаем, о чем вы сейчас говорите.

Мужчина совсем не расстроился, наоборот, устроился поудобнее, достал черный дипломат, порылся в нем и выложил несколько листов А4 и пару ярких маркеров. -Сейчас я вам все объясню. Мы долго смотрели на графики, падающие кривые, кажется синусоиды или это параболы? – «любимые» всеми филологами штучки.

-Как уходить будем? — спросила Алина, не открывая рта. Я пожала плечами и неожиданно зевнула, едва успев прикрыть рот. Мужчина посмотрел на меня, прервав свой доклад.

-Вам что, не интересно?

Мы испуганно замотали головами. До кофе дело так и не дошло. Официантка несколько раз подходила к нам, мы бросали ей умоляющие взоры, но она явно уважала человека за работой, разворачивалась и уходила со словами «Я попозже подойду».

Сначала мы не поняли, что подвигло мужчину прекратить пытки. В какой-то момент он посмотрел на часы и сказал

-Жаль, что время нашего свидания так быстро подошло к концу. Я, увы, должен вас покинуть. У меня через полчаса зубной врач. Я должен торопиться. Мне было очень приятно провести с вами время. Вот моя визитная карточка. На следующей неделе, в среду, с 18 до 20 часов у меня будет время. Я вам еще так много должен рассказать! Мы еще не обсудили мои хобби, а это, между прочим, не менее увлекательно! Я буду рад с вами снова увидеться. По мужчине было действительно видно, что ему приятно и он рад.

Мы сказали: -взаимно! До следующей среды.

Уходя, мы оставили визитную карточку на столе. Может быть, официантке надо что-то хеджировать?

Третий персонаж походил на героя эротических сновидений — красивый до подкошенных коленок. Одет с иголочки, пахнет дорогим парфюмом, поверх стильной курточки на меху бирюзовый шарф- как раз чтобы оттенить ярко-зеленый цвет глаз.

-Я Свен, сказал мужчина-топ-модель. Мы прохрипели наши имена. Свен, долго не разговаривая, галантно махнул шарфом в сторону шикарного французского универмага Лафайет. -Там хорошо. Мы молча кивнули и торжественно переглянулись. Алина побежала в туалет подкрашивать губы. Я расположилась напротив вальяжно раскинувшегося в кресле красавца.

-Здесь отличное шампанское и, как говорит моя мама, лучшие в Берлине деликатесы. Я здесь часто бываю. Еще мама говорит, что здесь хороший джаз играют.

Когда Алина с ярко накрашенными губами, походка от бедра, шла в нашу сторону, я уже знала, что перед нами очередной фрик. Красивый фрик. Жалко терять такой экспонат.

Тем временем Свен извинился и сказал, что должен сделать срочный звонок. Во время разговора Свен бегал по нам глазами.

-Друга зовет, сказала Алина. Вечер прекрасно начинался и обещал бурное развитие. Может быть, зря я про фрика? Может быть показалось?

НЕ показалось! Свен положил трубку и сказал: -я звонил маме. Она просила сразу сообщить, как встретимся и рассказать о первом впечатлении. Я сказал, что вас двое и обе мне нравятся! Свен сделал задумчивый вид и прекрасные глаза сделались еще зеленее — настоящий омут. Я начала думать о том, что может быть мужчина-дурак — это даже хорошо? Можно рассматривать его как произведение искусства. Правда, я не уверена, что можно полностью свалиться в омут, когда еле-еле сдерживаешься чтобы не начать издеваться и хохотать в голос. И я не сдержалась.

-Скажи, Свен, а у тебя уже были такие свидания?

Свен встрепенулся и омуты сосредоточились на мне.

-Да, я ходил уже на очень много встреч.

-И как?

-Мне не все нравились, да и мама сказала, что женщины хотят от меня только одного, Свен многозначительно подмигнул.

Я спросила: -и чего же?

Свен удивленно взмахнул шарфом и сделал в воздухе кистью движение, потер один палец о другой, как будто пересчитывая купюры.

-Неужели денег? — в свою очередь удивилась я.

-Конечно! А чего же еще? — напрягся Свен.

Прекрасное создание не подозревало о своей привлекательности — оно просто жило и радовало окружающих, как цветок или радуга в небе.

-Мы не хотим твоих денег! — встряла Алина. Мы не такие! Свен внимательно посмотрел на нас.

-А у тебя красивый шарф, сказала я чтобы сказать, хотя бы, что-то.

-Да, мама говорит, что он очень подходит к моим глазам. Свен поднес шарф к глазам и перестал моргать.

-Свен, пойдем на какую-нибудь дискотеку? Ты же, наверное, знаешь все классные клубы! — попыталась зайти с другой стороны Алина.

-Нет. Об этом не может быть и речи! Вы знаете, что там творится? Туда ходят плохие люди, Свен опять опечалился.

На прощание Свен отказался оплатить немалый счет — бутылку настоящего Шампанского. Он сказал: -Мама говорит, что платить должны все, кто пил и внимательно посмотрел на мой еще не до конца выпитый бокал в руке.

-Сейчас он скажет, что мы одни выпили всю бутылку и мама, наверняка, предостерегала его от пьющих женщин. Мы уже не скрывали своего хохота.

Свен счастливо улыбался — ему нравились веселые люди рядом.

-Ты, Свен, в следующий раз, приходи с мамой. Нам надо обязательно познакомиться! Свен просиял.

-Этого мне еще никто не предлагал. Сейчас я позвоню и спрошу, когда она может с нами пойти.

Мы хотели встать и уйти, сказав Свену, что пошли в туалет и он бы ждал. Может быть ждал бы до закрытия бара. Потом оплатил счет и ушел домой рассказывать маме о таинственном исчезновении двух понравившихся подруг.

-Представляешь, мама, они ушли в туалет и там пропали? Они даже не смогли оплатить поэтому счет! Может быть с ними случилось что-то страшное?

Мы не смогли обмануть красивого человека. Так нельзя. Мы сказали Свену:

-Ты сейчас оплатишь счет за шампанское и скажешь маме, что захотел угостить понравившихся тебе девушек. И еще, Свен, девушкам не нужны твои деньги, девушкам нужны твои… глаза! Ты очень классный парень, желаем тебе удачи! Прощай, Свен! Свен ничего не понял, сказал «до встречи» и полез за телефоном.

-Мы в какой газете объявления читали? — спросила Алина, шагая огромными шагами в сторону метро. -Чокнутые неудачники желают познакомиться? У них вообще нормальные есть? Ты как вообще своего Алекса нашла — теперь мне кажется, что таких в Германии не бывает! Теперь я соглашусь со всеми — тебе сказочно повезло с ним.

Я шла и думала, что мне повезло не только с Алексом. У меня еще был Франк — моя тайна. Хотя, с Франком мне, как раз, и не повезло. Мне не везет по жизни — меня не любят беспринципные негодяи и бабники. Обо мне давно забыли, а я хожу по улицам Берлина и думаю, что вдруг где-то столкнусь с ним нос к носу. Но жизнь не голливудский фильм. Жизнь гораздо круче!

У нас опыт, как у Пушкина — сын ошибок трудных. Если ничего не менять, то мужа Алине в некогда казавшийся огромный срок — месяц, нам точно не найти. Начали сомневаться не было ли ошибкой скоропостижное расставание с „Викингом“, и кто запомнил, где находится тот спорт-бар? Решили назначать по два свидания на вечер. Уплотняем программу! В конце концов, если претендент окажется хорош, то следующее свидание можно отменить. Можно предложить подошедшему кандидату встречу на другой день. Вообще, главное быть активнее, активнее!

Очередная встреча назначена на станции метро все у того же французского универмага. Из всех кафе, что мы видели, спасибо маме Свена, в Лафайете, действительно, самое гламурное. Почему-то Алину не смутило, что очередной жених предложил встретиться в метро, в центре перрона.

-Я читала, что на Западе богатые тоже ездят на общественном транспорте, авторитетно заявила Алина. Пробки, парковки, все такое…

У меня пока не было опыта общения с богатыми кавалерами, разъезжающими в метро. -Может быть, ты права. А почему, вообще, он в метро предложил?

-Ну откуда я знаю? Может быть погода плохая? Может быть специально так проверяет, что не за деньгами его охотимся? Алина повторила кистью жест Свена, и мы рассмеялись.

Я не узнавала Алину. Где ее врожденный апломб?

-Ты же видишь, какие здесь все тугие. Я уже не пытаюсь рассуждать и выбирать здесь не приходится. Главное, чтобы не фрик опять. Все остальное разрулим!

Вагоны метро приходили и уходили. Люди на перроне менялись. Массы людей, в этой части города, в основном шумные, смеющиеся и теряющие друг друга туристы, неопрятные неформалы, вперемешку с элегантными бабушками в манто и туфельках. Ну и где здесь, на милость, наш жених?

Пару раз перрон ненадолго пустел. В нескольких шагах от нас мы заметили одинокого мужчину, напряженно стреляющего по сторонам глазами.

-Этот что ли? -спросила я.

-А я откуда знаю? -фыркнула Алина. -Я его еще тоже ни разу не видела.

-Так как мы друг друга узнаем?

— Без понятия!

Мы пропустили еще пару вагонов. Мужчина тоже. Он явно заметил нас и все больше поглядывал в нашу сторону, но, почему-то не подходил.

-Может быть он ждет одну, а мы вдвоем и поэтому он не может понять?

-Давай сами подойдем и спросим. Надоело уже здесь стоять. Все равно больше никого нет.

-А как он тебе? -спросила Алина.

-Ну, не знаю даже. Вроде бы ничего. На психа не похож, но и другие тоже нормально выглядели. Вроде бы, даже симпатичный. Смотри сама, если он тебе не очень, мы можем просто сесть в следующий вагон и уехать. Он же, в конце концов, сам к тебе не подошел!

-Нет, давай, все-таки спросим. Вдруг это вообще не он, -решила Алина.

Мы подошли к мужчине. Мужчина вздрогнул и скосил глаза в нашем направлении, не меняя своей позы ожидающего метро.

-Извините, вы не меня ждете? -спросила Алина.

Мужчина посмотрел мимо Алины и сказал: -Нет.

Подошел следующий поезд, мужчина проворно растолкал набежавшую толпу туристов и залез в вагон. Двери закрылись. Мужчина смотрел на нас за стеклянными дверями. Смотрел и уезжал.

До следующей встречи мы успели набраться коктейлями в баре Лафайета. Мы с трудом успели к нужному времени в «Американский ресторан». Сильно названное заведение оказалось типичной придорожной забегаловкой, как из любого американского фильма. Мы начали оглядываться по сторонам, в поисках очередного претендента, но тут наше внимание привлекло некое действо. Музыкальный аппарат сначала поперхнулся, а потом из его недр заструилось «Love me tender, love me sweet, never let me go…». В такт музыки, навстречу нам шел дедушка, переодетый Элвисом Пресли. Кожаные штаны — пухлые ножки, красная курточка, воротник белой, расшитой золотом рубашки и шелковый платочек.

-Обалдеть, как здесь встречают посетителей! Мы начали подтанцовывать Элвису, кружиться с ним в медленном танце, смеяться, продолжая исследовать помещение на предмет ожидающего жениха. Мы не успели слепить правильное выражение лица, когда Элвис, в очередном па, низко наклонился над Алиной и сказал грудным шепотом:

-А вы, как я понимаю, Алина?

Дедушку нисколько не смутило наш ошарашенный вид.

-А я — Майк! — Сказал Элвис и покрутился на одной ноге, галантно нагнулся, схватил наши кисти и попытался поцеловать. Мы высвободили руки из потных ладошек.

— Значит вы и есть Майк? — зачем-то переспросила Алина.

Майк-Пресли откинул голову, достал из нагрудного кармана расшитый вензелями носовой платок, обстоятельно вытер лоб, провел по зализанным назад крашенным, редким волосам.

-Ну, девочки, не делайте такой печальный вид. Вас расстраивает, что я немного приукрасил свой возраст? Да, я сказал, что мне ближе к сорока, но я же не сказал с какой стороны.

Майк сам же и рассмеялся своей шутке.

-Вообще-то, мне почти сорок два, а вы, так прекрасны и так юны…

Мы продолжали на него смотреть, не зная, как реагировать.

-Меня сейчас стошнит, пробормотала Алина.

-Только попробуй опять смыться в туалет и оставить меня одну с этим, зашипела в ответ я.

-Мы сейчас придем, сказала Алина. Нам надо в дамскую комнату. Она виновато улыбнулась.

Майк сказал, что подождет в коридоре у туалета и остался караулить.

-Ему лет шестьдесят, а может быть семьдесят! Он, наверное, не просто чокнутый — он еще и маньяк! Надо спасаться! Мы еще с ним танцевали…. Оооо, я все! С меня хватит! Я больше не пойду ни по одному из объявлений! В конце концов, нас где-нибудь зарежут, и Майк станцует над нашими телами буги-вуги. Я не могу больше!

Мы вышли из туалета решительными воинами-валькириями!

-Майк, нам жаль, но у нас ничего не выйдет. Вы красиво танцуете, но Вы не в нашей возрастной категории. Мы сейчас уходим.

-Просьба не провожать, сказала я, увидев, что Майк потянулся за нами.

Майк все-таки увязался следом.

-Мы не хотим, чтобы Вы преследовали нас! Мы сейчас пойдем на молодежную дискотеку, а Вас, Вас туда вообще не пустят! Идите домой, Майк.

Майк начал, наконец, обижаться.

-Я сам отведу вас на лучшую молодежную вечеринку в городе! Я все здесь знаю и везде меня любят. Я, если хотите, любимый гость на любом пати, у меня кругом друзья, как вы и даже моложе…

Майк шел за нами и продолжал рассказывать, как он молод душой и телом.

-Не верите, вот, пожалуйста! Майк подошел к какому-то парню, выходящему из магазина, и они оба разговорились, как старые добрые знакомые.

-Все точно, как я и говорил, сегодня здесь, совсем рядом отменная вечеринка. Вино, пиво, разные закуски. Всё за мой счет. Я приглашаю вас, девочки, пошлите, не пожалеете!

Мы и пошли. Других приглашений на вечер у нас все равно не было.

На такой же вечеринке я была в компании Алекса и его союза молодежи в самый первый приезд в Берлин. Видимо, это типичная для студентов атмосфера. Столы и деревянные лавки — точно такие же стоят на улице в любом Biergarten. Молодежь одета, как попало —  драные джинсы, вытянутые свитера и ни одной накрашенной, прилично одетой девушки.

-Здесь не Хилтон, конечно, сказала Алина, но хотя бы много приятных молодых лиц. Ты посмотри на их баб? Мы же здесь единственные! Все мужчины будут наши! ВСЕ! Алина распустила волосы и начала водить бедрами. Она любила подражать Мадонне — вытягивала губы, водила пальцами по губам и линии декольте. Сказалось напряжение последних дней и выпитые коктейли.

-Эх, была не была -отрываемся по полной! Я бросила, сумку и вещи в центр, под ноги. Крикнула, -УУУУУУУ и закрутила рукой над головой. На нас, действительно, стали оглядываться.

Майк протиснулся к нам с парой пластиковых стаканов.

-Это Сангрия — она уже почти закончилась, но я для вас последние два бокала взял! Майк вручил нам стаканы и пристроился рядом.

-Он нас позорит, прокричала мне в ухо Алина. Надо от него избавиться или все еще подумают, что мы с ним.

-Давай его попросим что-то еще принести? Здесь столько народу… пока будет в очереди стоять, пока дойдет, может потеряется?

Мы быстро влили в себя Сангрию и сказали: — Еще!

-Но это были последние два бокала.

-Придумай что-нибудь! Ты же нас сюда пригласил.

Майк пропал, а мы впали в танцевальный транс. Как же хорошо! Мы снова живё-ё-ём!
Наверное, это был успех. Большой успех. Нам хлопали, танцевали рядом, вокруг образовался целый круг из ухажеров. Кто-то приносил вино, кто-то угощал шампанским.

Мы пьем лихо — до дна, пляшем, не обращаем ни на кого внимания. Как же хорошо! Пошло всё к черту!!!!

-Хочу «Калинку-Малинку», кричу я кому-то в ухо.

Грянула «Калинка», танцпол поредел, а нам как раз — вот он — размах. Сцепились локтями, кружимся вправо, меняемся, кружимся уже с кем-то другим -влево, опять меняемся и кружимся-кружимся-кружимся. Я смотрю на Алину — она закрыла глаза и откинув голову назад, кричит

-Я лечууууууууу!

Я поняла, что и я лечууууууу…. Сознание размывается, все продолжает кружиться, меня тошнит, я выхожу в коридор и пытаюсь прикурить. Мне плохо и хочется на свежий воздух.

Меня подхватывают сильные руки. Я смотрю и ничуть не удивляюсь, что это Франк.

-Наконец-то ты пришел, говорю я по-русски и окончательно пропадаю из грохочущего, мигающего софитами мира.

7. Хайнц.

Днем, когда мы с Алиной не заняты свиданьями, мы ходим по магазинам. Я уже набрала себе гардероб на годы вперед, а Алина только в начале пути. Тем не менее, мы обе приносим домой пакеты, коробки, какие-то бесконечные свертки. В магазин «Секс Шоп» зашли из любопытства. Раньше не видели.  Дома, в нашем городе, не было. С Алексом или одна я заходить стеснялась. Алина тоже стеснялась, от этого было легче. К нам подошла строгая бабушка, она же продавец и спросила, чего мы желаем. Мы сказали: -Посмотреть.

Кроме нас и бабушки в магазине никого не было, поэтому мы спокойно ходили, изучали товар и удивлялись. Это для чего и, самое главное, для кого?

-Если у них тут так, то не опасно ли вообще жить в этой стране…-сплошные маньяки сексуальные.

-А где эти маньяки? Я ни разу не видела, чтобы сюда кто-то заходил — сказала я.

-Может они ждут ночи или как-то маскируются?

-Я думаю, что это для каких-то игр. Может у них тут что-то типа карнавала домашнего устраивают?  Вот, смотри, и костюмчики как раз под стать. В углу стоял манекен в одежде Бетмана с черной маской на лице.

-Хотела бы с таким, а? Представляешь к тебе Алекс в спальню заходит в таком костюме и с плеточкой? Алина изобразила как Алекс машет плеточкой. Я передернула плечами. Ни в костюме Бетмана, ни без, об Алексе думать не хотелось.

-Нет, не хотела бы. Гадость какая-то, пошли отсюда! И, вообще, как-то, это все … Может это для тех, кто уже старый и не знает, как развлечься? Уже когда все в жизни попробовали?

-Ну да, это скорее всего так и есть. Зачем же еще!

-Давай хоть что-нибудь маленькое купим? На память? Ну и бабушку порадуем, что, хотя бы один покупатель что-то купил.

-Что, например?

Долго ходили и выбирали «что-то маленькое». Маленького не было. Было огромное и еще огромнее.

-Нет, сказала я, этого в моем доме не будет! Как я Алексу объясню?

-Тогда давай хотя бы сексуальное белье купим!

-Давай!

Нормального белья не продавали или мы просто не поняли, как носить.  Под конец, увидели маленькие кружевные трусики-стринги красного цвета —  с хвостиком из каких-то невесомых перьев.  Мы скинулись и купили. Кому первому пригодится, тот и возьмет — справедливо рассудили мы.

Я забыла про эту покупку, как забыла про многое, что было куплено тогда в непонятном ажиотаже — купить-положить в шкаф-купить-в шкаф-купить и т.д.

Проснулась я от того, что Алина трясла меня за плечо и громким шепотом спрашивала в ухо

-Где они? Слышишь, где они?

Перед глазами снова закружились софиты и почему-то лицо Франка. Я огляделась. Дома. В своей кровати. Полностью одетая, рядом валяется сапог. Я с трудом сажусь и пытаюсь сконцентрироваться.

-Кто они? Как мы попали домой? Где Франк?

-Нас подвезли.  Я сама не все помню. Ты сначала скажи, где они?

-Да кто они-то?

-Да трусы наши сексуальные! Где они?

Я смотрю на Алину и ничего не понимаю. Она в майке и черных колготках. Качается, икает, спотыкается, рыщет по моим полкам в шкафу.

-Зачем тебе? Ты что не одна? Кто еще дома?

-Я потом тебе все расскажу! Он на кухне. Я его сейчас соблазню. У меня уже все продумано. Это реальный шанс! Дай трусы, тебе говорю. Сколько уже можно?

-Я все еще в отупении иду к шкафу, нахожу нераспечатанную упаковку.

-Бери.

Алина разрывает упаковку и почему-то сразу начинает натягивать на себя стринги. Не попадает ногой в нужное отверстие, опять пытается.

-Ты же в колготках, говорю я.

— Вот, блин, точно. Алина уже почти надела и снова начинает все стягивать.

-А кто на кухне? Кто нас сюда привез?

У меня появляется дурное предчувствие и накатывает приступ тошноты. Я говорю Алине:

— мне надо срочно в туалет.

На кухне горит свет. Выглядываю из-за косяка. Франк пьет чай и смотрит куда-то перед собой —  ждет Алину.  Я сильно зажмуриваюсь.  Я этого не перенесу! Только не Франк!

История повторяется? Сейчас, у меня дома, Алина будет соблазнять любимого мужчину. Я вспоминаю что-то про убийство в состоянии аффекта.  А как же Франк? Почему он ждет Алину? Я возвращаюсь в свою спальню и смотрю на пьяную и решительную Алину. Она расчесывает волосы и пытается накрасить губы моей помадой. Это последняя капля:

-Ты сейчас же собираешь свои вещи и валишь из моего дома! Сейчас же! — кричу я.

-Прихвати с собой Франка, эту чертову помаду и трусы… швыряю в Алину сапогом, но попадаю в трюмо. Сапог лежит среди духов и косметики, я наклоняюсь за вторым.

Алина пятится от меня:

-Ты сейчас, о чем вообще? Куда валить? Какого Франка прихватить? Ты все время про него спрашиваешь. Где мне его взять? Ты поспи еще, а меня на кухне Хайнц ждет. Потом разберемся и найдем твоего Франка. Почему ты мне о нем не рассказывала? Или ты бредишь? Алина пытается смотреть мне в глаза.

Я плохо перевариваю услышанное. -Кто на кухне?

-Я же говорю, Хайнц! Он нас довез до дома. Ты его все время называла Франком. Сейчас опять, вот.

-Иди. Мне нужно поспать, ты права. Надо смеяться, но начинаю плакать. Какая же я дура?!   Франка нет. Просто нет. Все показалось. А у Алины какой-то Хайнц. Или не Хайнц? Я не доверяю ей и снова иду на кухню. Алина говорит:

-Не уезжай, оставайся. Куда ты так поздно.

Хайнц -высокий брюнет, вообще не похож на Франка, говорит приятным баритоном.

-Спасибо за чай. Я, в другой раз заеду. Спокойной ночи!

Алина пытается обнять Хайнца, он слегка приобнимает ее в ответ и идет в прихожую.

Я прячусь в спальне и притворяюсь, что сплю. Завтра, все завтра…

8. Франк

С утра позвонил Алекс и разбудил своей бодростью.

-Я хочу привезти тебя сюда! Здесь потрясающе! Я даже не отказался бы пожить какое-то время здесь, в Америке. Если захочешь, мы можем переехать сюда на пару лет. Мне предлагают интересный контракт, связанный с моим проектом.

-Я еще не знаю. Я пока ничего не могу сказать, Алекс. Звучит хорошо. Как ты сам?

-Я ел вчера медузу в специальном соусе! Представляешь?

-Нет. Меня затошнило.

-Знаешь, здесь отличная организация нашей поездки. Каждый день столько нового. Как жаль, что ты этого не видишь. Я вышлю тебе на мейл фотографии.

-Хорошо. Буду рада.

-Как ты? Не скучаешь? Селена говорит, что хотела бы с тобой поужинать. Она тоже по тебе соскучилась. Ты можешь ей позвонить?

Я думаю, что сестра Алекса совершенно потусторонний элемент из другой, параллельной жизни и совершенно мне нечего с ней обсуждать, но зачем-то обещаю позвонить.

-А как Алина? Ей у нас нравится? Чем занимаетесь? Пришли мне тоже фотографии. Я очень соскучился…

Я посмотрела по сторонам. Сапог на трюмо. Я лохматая, с опухшими глазами и зеленым лицом — «Любимая женщина механика Гаврилова!»

-Я обязательно пришлю тебе фотографии. И знаешь, я тоже думаю о тебе.

И вдруг захотела заплакать от внезапно возникшей нежности. С Алексом все так просто и понятно. Зачем мне эта Алина, вечеринки, больная голова и видоизменяющиеся Хайнцы? «Затем что ты именно этого хотела», ответила я сама себе. Может быть этим всем надо переболеть чтобы потом строить правильную жизнь?

-Пока, Алекс. Я хочу, чтобы ты скорее вернулся.

Кажется, на том конце провода Алекс всхлипнул и вытер нос.

-Я люблю тебя, слышишь, я так тебя люблю.

-Я только встала и хочу в душ. Спасибо, что позвонил. Целую.

Вешаю трубку и бегу в ванную. Скорее, я хочу скорее смыть с себя вчерашний ужас. Откуда этот Франк померещился? Зачем этот скандал с Алиной и трусами? Как стыдно и противно.

В ванной поет Алина. Я иду на кухню и начинаю убирать со стола недопитые чашки с холодным чаем.

Алина пришла на кухню, когда я налила себе свежего, ароматного кофе и задумчиво уставилась в окно. Мысли путались и смотреть на ручейки тающего на стекле снега казалось единственным возможным занятием на ближайшие несколько часов.

-Как хорошо, что ты уже все убрала. Как раз хотелось кофе, — Алина сладко потянулась.

-Ну, как мы вчера отожгли? Я нами горжусь! Мы были самые крутые и ты видела, как за нами все носились? Алина налила себе кофе и села, напротив. Теперь я знаю, что у нас все получится. Долой идиотские объявления! Сегодня позвонит Хайнц и надо сразу же вечером куда-то пойти. Я вчера его домой отправила, но сегодня я уже точно все по уму сделаю…

-Что ты сделаешь по уму?

-Ну, я же вчера вообще “готовченко» была. Помнишь, хотела трусы на колготки одеть? Алина заливается счастливым смехом.

-А откуда взялся этот Хайнц?

-Я тоже толком не помню. Наверное, рядом плясал и приносил нам выпивку. Откуда еще?

Я морщусь от воспоминания о спиртном.

-Потом ты вышла на свежий воздух с каким-то парнем, и я тебя надолго потеряла. Ты вернулась какая-то озабоченная и сказала, что надо срочно ехать домой. Хайнц предложил подвезти. Как-то так.

Из сложной мозаики бреда, сновидений и размытой реальности отчетливо проступило лицо Франка. Мы стоим на улице, он говорит мне, что-то неприятное. Но что? Я не могу или не хочу вспомнить. Он курит и в чем-то меня обвиняет. «Почему я не отвечала?» Да, он спрашивает: «почему я не отвечала?» Или это был не Франк?

-Как выглядел парень, с которым я вышла?

-Ой, ну откуда я помню? Высокий, симпатичный, кажется… Ты потом все время говорила Хайнцу Франк, и мы не могли понять о ком это ты. Кстати, не хочешь рассказать, что за Франк? Ты ни разу не упоминала это имя раньше. Вчера познакомилась?

-Подожди, мне надо кое-что проверить. Я беру кофе и быстро иду в зал. Компьютер медленно загружает Outlook. Я открываю папку: «Входящие». Нет, всего лишь пара писем от бывших коллег, и одно от брата. Вот несколько новых, не открытых писем от Алекса. Я пробегаю глазами всю переписку. Появилась какая-то мысль и сразу пропала. Что-то важное. О чем я сейчас подумала? Что это было? Я еще и еще раз пробегаю по почте глазами. Нет, ничего от Франка нет. С чего я вообще взяла, что он знает мой электронный адрес.

-Так кто такой, этот Франк? У тебя есть секреты от меня и от Алекса? Алина делает большие глаза и улыбается все понимающей улыбкой заговорщицы.

-Я встретила друга Алекса. Какие уж тут тайны, даже не надейся. Я беззаботно рассмеялась и пошла, наконец, в ванную. Может быть, очищенная водой c пенкой, картинка прояснится…

Струи горячей воды безжалостно хлещут по щекам. Я не помню. Как же выяснить, что вчера произошло? Как найти Франка? Или нет смысла его искать, если он вчера даже не проводил меня? На что же я не отвечала? Постучала лбом по кафелю — вспомнить не получилось.

Вопросов много — что делать не понятно. Когда непонятно, что делать и есть возможность, то я выбираю — спать.

Перед тем, как затолкать в стиральную машину вчерашнюю одежду, по привычке проверила карманы брюк. Нашла сложенную вчетверо салфетку. Размашисто номер мобильного, подпись Франк.

-Алина, какие планы на вечер?

-Я думаю пойду куда-то с Хайнцем. Пойдем вместе? Он классный и наверняка знает хорошие тусовки. У него машина суууупер и одежда дизайнерская! Алина танцует по комнате, примеряя новую кофту.

-Как думаешь, что мне сегодня надеть? Ты уже знаешь, в чем пойдешь?

-Я не иду сегодня с тобой. Я обещала Алексу позвонить сестре и встретиться с ней на ужин. Ты, тогда иди с Хайнцем, доведи свой план до конца, а я, я пойду на встречу с Селеной.

-Мне будет без тебя не комфортно. Это я вчера была пьяная и отважная. Ну, пожалуйста, ну пойдем вместе… Зачем тебе эта зануда? Наври Алексу, что звонила и не застала ее дома, ну пожалуйста…

-Уверена, ты справишься. Я ушла в свою спальню и провалилась в сумбурный, беспокойный сон. Во сне я звонила Франку, но трубку каждый раз брала Алина и говорила «номер не действительный, перезвоните позже» Когда я выбилась из сил и нажала на отбой, из моей кухни зазвучала громкая музыка, вышел Франк и начал танцевать с Алексом. Они оба грозили мне пальцем с видом строгих учителей, а я сидела в углу комнаты в одних стрингах и пыталась натянуть на себя ковровую дорожку.

Зимой темнеет уже в четыре. Когда я проснулась, в комнате была совершенная тьма, где-то действительно играла музыка, а одеяло сползло на пол. Я   подняла одеяло и закуталась в пуховое тепло.

-Алина, Алина, ты дома?

-Конечно, я дома! Алина зашла в спальню. Она уже навела полный марафет и шикарно выглядела. В руках бокал с шампанским.

-Ну ты и поспать! Я уже со скуки умираю. Давай, вылезай, я там приготовила легкий ужин и открыла бутылку.

Я прислушалась к себе. Почему-то мысль о шампанском совсем не вызывала утреннего отвращения. Что-то я погорячилась, когда думала, что больше ни глотка не буду.

-Я сейчас, только быстро освежусь и присоединюсь к тебе. Я оделась в белое — белый джемпер под горло, белые вельветовые брюки. Все! Теперь я чистая, белая, сильная.

Мы с Алиной нарядные, за нарядным столом. Она где-то откопала старую рождественскую мишуру и зажгла свечи. Каждая думает о своем. Алина строит планы совращения. Я проговаривала про себя предстоящий диалог с Франком. Скорее бы уже ушла Алина. При ней я точно не смогу звонить. Мне нужна тишина и полная свобода.

-Как ты думаешь, ты придешь сегодня ночевать или останешься у Хайнца?

Алина пожала плечами.

-Выделываться особо нет времени, — если все будет хорошо поеду к нему. Я даже надела наши трусы. Алина хихикнула, приподняла юбку и покружилась.

Мне стало смешно. Прямо, амулет какой-то.  Я сказала: -надеюсь у тебя все получится, и он потеряет голову.

Мы еще посидели, а потом позвонил Хайнц. Алина щебетала в трубку. -Он будет через полчаса. И побежала докрашиваться, припудриваться, опять поменяла блузку. Мы чокнулись напоследок остатками шампанского, и Алина упорхнула в уже привычный, по-берлински черный и мокрый зимний вечер.

Я ходила вокруг телефона. Звонить или не звонить вопрос не стоял. Я точно позвоню! Я точно позвоню, только немного соберусь с мыслями и позвоню.

Трубку взяли сразу, как будто ждали звонка.

-Франк, привет, это я.

-Подожди секунду, и кому-то по-немецки, -я сейчас приду, мне надо поговорить. Хлопнула дверь. -Привет. Как ты?

-Я нормально. Точнее нет, не очень. Я не помню, как мы вчера расстались. Ты меня не проводил.

Молчание.

-Где ты сейчас? Как ты оказался в Берлине?

-Я уже опять не в Берлине. Я уехал сегодня утром домой, в Шварцвальд. Недавно только приехал. Дорога была тяжелая.

-Почему ты вчера меня не проводил?

-Я был не один.

Теперь замолчала я.

-Мы вчера это обсуждали. Я приехал в Берлин не один. У меня подруга. А ты собираешься замуж. Разве не у тебя через месяц свадьба?

-Да. У меня.

-Мы же говорили вчера. Ты не помнишь?

-Я плохо помню вчерашний вечер. Напомни, пожалуйста.

-Я узнал от знакомых, что ты приехала в Берлин и живешь у Алекса. Я написал тебе три письма. Без ответа.

-Я ничего не получала.

-Потом мне позвонил Алекс.

-Тебе позвонил мой Алекс? Зачем?

-Он сказал, чтобы я больше тебе не писал, что вы счастливы и скоро свадьба.

-И ты поверил?

-Ты меня и вчера об этом спросила. А что я должен был думать? Ты не ответила ни на одно письмо.

-А зачем ты писал мне? О чем? Я надеюсь ты не…

-Просто писал, как живу, приглашал в гости, прилагал открытки с видами. Ты правда ничего не получала?

-Нет. В этот же момент я поняла, что меня кольнуло, когда я проверяла почту на компьютере. Как же я сразу не догадалась! Письма, еще не прочитанные мною письма, были уже открыты. Значок открытого конверта! Все, все до единого кроме, тех, что от Алекса. Кому и зачем нужно читать письма от моих коллег и брата? Первая же мысль — Алина? Нет, она не сможет войти в интернет без пароля. И зачем ей?  Она и коллег моих не знает. Алекс? А ему зачем? Он же даже по-русски не читает. Что за ерунда…

-Франк, а ты писал мне на электронный адрес?

-Нет, у меня его нет. Домашний адрес Алекса узнать было просто. А у тебя есть мейл? Нет. Я не знаю его.

Я совсем запуталась. Франк писал мне обычные письма, по обычной почте и я их не видела. Мои письма в электронной почте тоже кем-то прочитаны. Я ничего не понимаю. Кто-то за мной следит? Зачем?

-Франк?

-Слушаю

-У тебя все хорошо? Ты ее любишь?

Франк тяжело вздыхает: -Мы совсем недавно вместе. Думаю, что да. Да.

-Ну… Желаю тебе всего. Будь счастлив.

-Ты тоже.

Я кладу трубку. Как же хочется курить! Я снова беру телефон:

-Селена, привет! Ты сегодня свободна? Давай, поужинаем?

Селена заехала через час. За этот час я успела сойти с ума.

Селена ведет машину и все время о чем-то рассказывает. За окном дождь со снегом. Блики фар отражаются в лужах и множатся, переплетаются с отблесками витрин, реклам, фонарей. Я зачарованно смотрю на дорогу и в голове зияющая прекрасная пустота.  Разве не замечательно смотреть на блики в лужах? Замечательно! Селена говорит и иногда поворачивается ко мне. Я в ответ киваю или улыбаюсь. Как с ней хорошо. Она не пытается меня расспрашивать. Она просто меня везет куда-то. Мне даже не интересно куда. Просто хочу вот так ехать, слушать Селену и смотреть на мокрый асфальт.

Мы приехали в ресторан. Какой большой ресторан! Что это сверху? Линия железнодорожных путей? Красные, тяжелые портьеры. В ресторане людно. Золотые канделябры, свечи, картины и черный рояль в самом центре. Официанты в красных фартуках разносят огромные пиццы.

-Я не знала, что пиццу можно есть в такой торжественной атмосфере, говорю Селене и мы садимся за столик недалеко от рояля.

Селена знает, что надо выбрать из меню и я полностью полагаюсь на ее вкус. Мне, в принципе, все равно. Селена заказала красное вино, и мы чокнулись бокалами. Селена опять что-то говорит. В общем гуле ее плохо слышно. Время от времени над головой начинают позвякивать люстры и весь ресторан сотрясается от гула и грохота, проходящего над головой состава. Я ее не переспрашиваю. Киваю и соглашаюсь.

-Это же так интересно — готовиться к свадьбе, доносится до меня как в тумане. -Я бы, наверное, ночей не спала, думала, как все пройдет. Я опять киваю, хотя и не понимаю при чем тут свадьба.

-Хочешь, походим вместе по магазинам? — тебе, наверняка, надо много всего купить.

Я опять согласно киваю. -Давай, походим.

-Селена, скажи, у вас, в Германии, читать чужие письма, это нормально?

Селена почему-то краснеет и говорит: -Конечно нет. А какие письма? Ты, о чем?

Над головой снова проносится поезд, и я успеваю придумать:

-Мне знакомая рассказала, что ее парень-немец тайком читает ее письма. Она не знает, как ей быть и стоит ли ему теперь доверять.

-Если бы мои письма кто-то читал я бы не пережила, говорит с жаром Селена. — Это же подлость! Я бы не смогла доверять такому человеку.  А она сказала, зачем он читал ее письма? Может ревнует или хочет что-то узнать?

-Может быть. Я не знаю. Скорее всего есть какая-то причина. А ты думаешь, можно найти причину чтобы оправдать подлость?

-Нет. Нельзя. Это же как читать чужой дневник или рыться в чужих вещах. Селена морщит нос и задумывается о чем-то своем. Потом говорит, -ты знаешь, я бы не смогла такое простить, а понять, наверное, могла бы. Может быть человек не хотел, но по-другому не мог? Может быть для него от этого что-то важное зависело?

-Может быть, может быть…

За рояль прошел мужчина во фраке, с черной, такой же бархатной, как лацканы фрака бабочкой. Пианист глотнул вина из бокала, задумался и взмахнул руками.

(жми если хочешь услышать, как это было и дальше лучше читать под музыку:)

 

Селена хотела сказать что-то еще, но я приложила к губам палец. Даже сквозь грохот состава, звон бокалов и шум голосов я слушаю. Мужчина играет бесподобно. Я смотрю и думаю, что Селена напротив, свет свечи, играющий в бокале, картинки уже не моего будущего,  картинки того, что могло бы быть если бы не… Если бы не что? Никто не виноват — я знаю, я буду счастлива, потому что, потому что — это я! Я этого хочу! Я выбрала для себя эту судьбу, и я решу, обязательно решу, как быть дальше. Неужели Алекс или Франк могут помешать мне быть счастливой? Я плачу и улыбаюсь, говорю Селене:

-Знаешь, я счастлива!

Она отвечает: -Знаю. Я бы тоже была счастливой – так скоро свадьба!

Когда музыка стихла, я сказала музыканту на английском: — Спасибо!

Мужчина ответил по-русски: -Пожалуйста.

-Вы прекрасно играете. Можете еще что-нибудь, наподобие?

-Да.

Заиграл Джо Дассен, потом партии из известных романтических мелодрам.

Селена томилась и хотела общаться, я хотела просто пить вино и слушать. Мы молчали, Селена, похоже, немного обижалась. Пускай, все равно из меня сейчас никудышный собеседник.

В перерыве пианист спросил разрешения и подсел к нам за столик.

-Меня зовут Игорь.

Мы представились, Селена протянула руку, Игорь не заметил. Он оказался намного моложе, чем показалось сначала. Русая длинная челка и коротко остриженный затылок. Я  представила его в куртке-милитари и грубых ботинках. Как-то не вязался этот элегантный фрак, бабочка, Джо Дассен и пристальные голубые глаза, резко очерченный рот и грубый, волевой подбородок.

-Давно здесь живешь?

-Да, давно, уже три месяца.

Игорь расхохотался.

-Дождись меня. Я скоро отыграю.

-Хорошо. Может быть, дождусь.

Селена спросила, что хочет этот человек и почему он к нам так запросто сел.

-Я не знаю. Думаю, что он был рад, что может с кем-то поговорить по-русски.

 9. Игорь.

Ресторан пустел. Официанты сдвигали столы и стулья. Игорь спросил: -Хочешь сыграю еще? Ты это ни разу не слышала…

-Конечно, хочу.

Заиграла странная мелодия. Игорь быстро и размашисто перебирает пальцами, поднимает руки над головой и снова обрушивается всей силой на клавиши. Бабочка давно перекочевала в нагрудный карман, рубашка расстегнута, челка взлетает в такт. Основная мелодия постоянно обрывается резкими, режущими пронзительными аккордами. Какая-то больная музыка, истерзанная.

Игорь перестал играть и промокнул капельки пота на лбу. Я не заметила, что прикусила губу и во рту соленый привкус.

Селена смотрит всю игру на Игоря. Что это за взгляд? Восхищение или ужас? Широко раскрытые глаза, не движется и, кажется, даже не дышит.

-Что это было? -спрашиваю я.

— Это я написал.

-Что у тебя происходит в жизни если ты такое пишешь?

-Тебе не понравилось? Да, это вам не «шербургские зонтики»… Все хотят  «Шербургские зонтики», цветы-розы и слюнявые романы… Кругом дуры и сытые скучные сучки.

Он что, псих? Или он гений?

— Знаешь, мы проходили по психологии, что все гении немного сумасшедшие, -перекрикивает Селена очередной состав. Почему он так громко разговаривает? На что он сердится?

-Игорь, «Шербургсие зонтики» хотят потому, что они уносят, убаюкивают, если хочешь, дают надежду. Твоя музыка, наоборот. Я тебя уже спросила — что у тебя в жизни происходит? О чем ты пишешь свои мелодии?

Игорь криво усмехнулся.

-Пойдем отсюда. Здесь все душит. Хотите, в одно нормальное место поедем?

Я перевела.

Селена сказала, что меня одну с «этим» не оставит.

-Может быть попрощаемся, и я отвезу тебя домой? Ты говорила, что сегодня Алина не придет. Хочешь я останусь с тобой ночевать?

Хуже одиночества может быть только человек, с которым нет ничего общего. Зачем она у меня останется? Будем обсуждать свадьбу и выбирать букет невесты?

-Селена, если хочешь, можешь поехать домой. Я не боюсь остаться одна. И этот русский музыкант не сделает мне ничего плохого. Он хочет показать нам интересное место. Поедем?

Селена решилась ехать с нами. Мы приехали в какой-то бар. Играла оглушающая музыка. На маленьком пятачке сцены оркестр-трио наяривал в динамики. Игорь со всеми поздоровался.

— Вот, это — музыка и люди- прокричал Игорь и сбросил куртку, снял длинные фрак, смешно выглядывающий из-под куртки. Под белоснежной рубашкой оказалась черная футболка. Я не заметила в какой момент Игорь залез на сцену и открыл пианино. Он ворвался в музыку своей партией, разорвал и подбросил еще больше оглушающих звуков, жизни, огня. Зал стонал, выл, топал. Я улыбалась ошарашенной Селене и показывала большой палец вверх.

Селена пробыла еще полчаса и начала зевать, несмотря на шум и вопли вокруг. Кто-то пытался вытащить ее танцевать и приобнял за талию. Селена прокричала мне: -Я так не могу. Это слишком все для меня. Они все какие-то дикие. Я же не разрешала меня обнимать.

Мне хотелось хохотать и веселиться. Я схватила Селену и тоже попыталась втянуть ее в танец. Она постояла, переминаясь с ноги на ногу и сказала. -Я домой. Ты едешь?

-Нет! Я никуда не еду! Мне здесь очень хорошо. Я остаюсь.

-Алексу, думаю, тоже не понравилось бы…

-Алексу? Я рассмеялась. Ну и что? Мне наплевать, что ему не понравилось бы. Слышишь? Мне наплевать!

Селена уехала и сказала напоследок, что она все понимает, что мне, наверное, очень приятно встретить так много соотечественников. Она не будет говорить Алексу чтобы его не расстраивать. -Я думаю, что ты просто под влиянием «этого человека» и его музыки.  -Позвони мне завтра.

Я сказала: — ладно, спасибо за вечер и за ужин. Мне было, правда, очень приятно с тобой увидеться… и ушла в центр зала в гудящую на все голоса толпу: «ой-йо никто не услыыыышит…»

Игорь целуется грубо. Он знает, чего хочет, его не интересует, хорошо ли мне. А мне хорошо! Мне очень хорошо! Я не могу набрать воздуха, не успеваю ничего сказать. Игорь отпускает меня только чтобы я сказала адрес Ивану. Иван — богатырь из всех русских сказок. У него устрашающий конь-огромный черный джип. Джип срывается с места и ревет, пугая тихую берлинскую ночь. Мы целуемся на заднем сиденье. Иван смеется и смотрит на нас в зеркало, подмигивает мне. Я подмигиваю в ответ. Игорь говорит прерывистым шепотом: — какая же ты … и опять не дает дышать.

Алины нет дома. Мы не снимаем с ног, спотыкаемся, продолжаем целоваться и падаем на ковер в зале. Игорь сильный, страшный, весь из мускулов и жил, на руке выше локтя татуировка. Хищная птица движется то медленно, то урывками, повторяя движения мышц.

На кухню проникает слабый свет, падает кривым прямоугольником из прихожей.

-Хочешь еще чай?

-Нет. Не хочу. Игорь в концертных брюках и черной футболке. В черном.

-Черный человек на моей кухне. Это известный музыкант и композитор, добро пожаловать — смеюсь я. Только что прозвучала партия на белых клавишах.

Игорь смотрит из-за чашки своим пристальным взглядом. Мне кажется, что он притаившееся животное и в любой момент может снова неожиданно наброситься.

-Я скоро уезжаю в Питер. Я приезжаю сюда раз в месяц, иногда раз в два месяца. В зависимости от расписания концертов и халтуры типа той, в ресторане для этой тупой благообразной публики. Завтра у меня сольный концерт в Русском Доме. В шесть.

Я уже знаю, что приду в шесть в Русский Дом. Игорь тоже не сомневается.

-Что у тебя случилось? Что ты там грузилась с этой немкой? Мальчик бросил?

-Да. Можно, так сказать. Меня бросил мальчик. И у меня скоро свадьба с другим мальчиком. Мой будущий муж за мной следит и без моего ведома читает письма, звонит моим знакомым… В общем, у меня весело. Ты помог мне, спасибо. Кажется, что это все уже далеко и не важно. Ты очень вовремя появился.

-Я знаю. У тебя было на лице все написано. Не я, так кто-нибудь другой. Игорь криво улыбается. По тебе видно, ты бы нашла утешение. Ты та еще сучка, ты та еще …сладкая, сытая сучка. Игорь закручивает мне руку за спину и целует опять так, что от недостатка воздуха начинает кружиться голова. Я ложусь спать уже под утро, когда закрыла за Игорем дверь, проветрила и убрала квартиру.

Я потягиваюсь всем телом — я кошка и у меня девять жизней. Сквозь наваливающийся сон слышу, как Алина звенит ключами, открывая дверь.

-Ты всё спишь? Не боишься всю жизнь проспать? Ладно, проснешься, расскажу — закачаешься, как я провела время с Хайнцем.

У Алины любовь! Она готова замуж — ее покорил телевизор Bang and Olufsens. Хайнц после «сумасшедшей ночи любви» пока не звонил. Алина говорит, что он большой начальник в известном концерне. Он бывает тааак занят.

Я позвала Алину с собой на концерт классической музыки. Сказала, что за ужином с Селеной познакомились с русским пианистом. Он и пригласил в Русский Дом. Алина отказалась: -Вдруг позвонит Хайнц, а меня нет. Он обещал, что позвонит. Ты иди, а я дождусь звонка. И вообще, с каких это пор тебя интересует классическая музыка?

Я позвонила Алине поздно вечером, от Игоря. Она сразу взяла трубку с кокетливым -Хеллоу!

— Это я. Как у тебя дела? Звонил Хайнц?

-Нет. пока нет. У Алины мрачный голос. Может еще позвонит. Время-то всего полдвенадцатого. Может у него на работе собрание или встреча важная какая-то.

-Ну ладно. Я просто позвонила сказать, что не приду сегодня.

-А тебя где носит? Что-то поздно для концерта… и Алекс твой звонил, спрашивал, где ты.

-Я у Селены останусь.

-Смотрю, вы там лучшие подружки уже… Крестиком вышиваете? Смотри скоро сама станешь, как она. Это заразно.

Алина хрипло смеется своей шутке. Я говорю: -Пока! и вешаю трубку.

 

10. Одиночество

Последние перед приездом Алекса дни прошли спокойно. Дни в вате, которой в детстве прокладывали  большие зазоры между оконных рам. Вата не греет и не щекочет пушистыми ворсинками. Грязная вата, в комках.

Настроения нет. Желания куда-то идти и что-то менять нет. У меня путаница любовь-постель и это не про мужа, с которым свадьба. У Алины сдутые мечты остаться — очередной бесславный провал в биографии. Сидели дома, смотрели на серое небо. Серый город, тысячный кофе, плед. Пара дней до возвращения Алекса.

-Может быть Алекс познакомит меня с кем-нибудь их своих друзей? У него же, как я поняла все богатенькие и с образованием в окружении? Почему мы сразу не подумали, что это самый простой вариант?

-Нет, думаю, что тебе лучше уехать до возвращения Алекса. Мы давно не виделись и нам надо побыть вдвоем.

-Я думала, что останусь на свадьбу.

-На мою свадьбу приглашены только самые близкие люди.

Алина смотрит исподлобья. -Значит, вот так? Решила отомстить за прошлое?

-Если бы хотела отомстить, то нашла бы возможность. И уж тем более не стала бы тебя приглашать к себе в гости. Просто все, тусовка закончилась. Мы хорошо провели время. Я тебе только это и предлагала. Нам было весело, искали тебе мужа. Тебе не на что обижаться.

-Ладно. Я уеду. Все равно ваши эти походы по паркам и музеям совсем не мое. Вряд ли мне подойдет кто-то из друзей Алекса. Скорее всего там все такие же зануды.

-Скорее всего.

Присутствие Алины начинает изматывать. Или это серое небо? Оно везде, оно касается крыш,  проникает через окна в квартиры, отражается в глазах, шепчет чужими голосами. Серое небо заглатывается вместе с глотками воздуха,  расходится по венам. В голове одна и та же мысль: «Я ничем не лучше её. Просто она говорит, что думает, а я пытаюсь убедить себя в стремительно обрушившимся счастье.  -Ау, счастье, ты где? Я тебя не ощущаю!

Алина выбешивает не специально, она по-другому просто не умеет. Она все время повторяет, что рада за меня, что я живу в достатке и Алекс такой заботливый, и несомненно это именно то, чего я хотела и заслуживаю. Она бы «никогда, подруга уж прости за откровенность, не смогла бы жить в такой нудной атмосфере».

Алина потягивается перед зеркалом: — Ради чего вся эта благообразная тоска? Разве мы не созданы для праздника? И сразу же жалеет меня и прощает: -Ладно, не бери в голову. У тебя же другой взгляд на все это. Ты его любишь, -Алина смотрит не мигая, а я думаю, что у нее   рыбьи глаза. Они не отражают ничего, кроме этого неба и холода — почему я раньше не замечала. — А если ты его любишь, -продолжают говорить  рыбьи глаза, -то тогда, наверное, все по-другому. Тогда у тебя все волшебно! А мне здесь скучно-скучно-скучно…

Чем чаще она это повторяет, тем быстрее хочется выгнать её, растворить в тенях серого города.  Скоро вернется Алекс и я сделаю последний и решающий шаг в своем судьбоносном марше. Я сделаю это, еще и потому что этого так не хочет Алина. Алина — использованная лакмусовая бумажка, которую снова и снова погружают в один и тот же раствор. Я не верю, что все представления о будущем  вместо яркого изумрудного, розового, окрасятся серым цветом безысходности. Может быть собрать чемодан следует мне?

Никакой чемодан я, конечно, не собираю. Да и куда? Ради чего возвращаться? Что ждет дома? Буду рассказывать, подперев кулачком щечку на посиделках с подружками, как я чуть не вышла замуж за любящего молодого, успешного немца с приставкой -фон- к фамилии, но потом решила, что не мое это, скучно мне было и вот, вернулась! Стану ненадолго знаменитостью — местной сумасшедшей, которая красиво врет или совсем уже дура-дурища. Мысль о возвращении домой уютно ложится на серое небо, и оно перестает быть таким мрачным. В нем появилось одно белое забавное облачко, загалдел возвращающийся из теплых стран косяк неизвестных птиц. Я никуда не поеду. Что у меня такого произошло, что я так быстро хочу сдаться?

-Ты не переживай за меня. Я уж, как-нибудь, тут поскучаю.

За день до отъезда Алины позвонил Хайнц. От радостной неожиданности Алина мгновенно забыла, что торопилась расстаться с немецким занудным миром.

А Хайнц оказался приятным, хотя, как мне показалось, чем-то расстроенным. У него извиняющаяся улыбка, добрые и внимательные глаза. От Алины я слышала про очки в золотой дизайнерской оправе. Глаза и улыбка в Алининой системе ценностей  — ненужные подробности.

Пока Алина доводит до совершенства свой туалет, Хайнц рассказывает о своем хобби – фотографии. С фотоаппаратом он отдыхает от работы. К тому же он много путешествует. Фотографий накопилось столько, что скоро персональная выставка в одной из небольших берлинских галерей. Мы уже приглашены! Он продолжает рассказывать о планах, но Алина уже тянет его за рукав: -Разве мы не собирались пойти ужинать? Может быть за ужином обо всем поговорим? И уже обращаясь ко мне – ты же пойдешь с нами? Она подмигивает за спиной у Хайнца и я не могу понять, чего она хочет — чтобы я пошла или, чтобы, наоборот, осталась дома. Мне, в принципе, все равно. Хайнц отвечает за меня: -Конечно, мы пойдем все вместе.

Я вижу умоляющий Алинин взгляд и как она усиленно мотает головой. «Ладно, так и быть, пользуйся еще одним шансом», думаю я.

-Хайнц, мне очень жаль, но у меня другие планы. Как-нибудь в другой раз или увидимся на твоей выставке. Хайнц, как мне снова кажется, разочарованно пожимает плечами, хочет еще что-то сказать, но вместо этого мы улыбаемся, я машу рукой и закрываю за ними дверь.

Я уже собиралась провести этот вечер и ночь одна, и поэтому испугалась внезапному скрежету ключей, подумав на какую-то долю секунды, что Алекс вернулся раньше запланированного и что хорошо, что дома никого кроме меня нет и не будет нелепых анекдотичных сцен.

Алина вошла в квартиру и с порога заявила, что завтра переезжает к Хайнцу, а вернулась так рано только для того, чтобы успеть упаковать вещи. С неприкрытой торжественностью во взгляде и походке, Алина прошла к своим чемоданам включила магнитофон и стала собираться на переезд в чью-то жизнь.

-Он тебя пригласил переехать к нему? -я не могла поверить в такое быстрое развитие событий. -А как же твой завтрашний рейс? Ты не полетишь домой?

-А ты бы, как я вижу, очень этого хотела, да? Подумаешь, рейс! Какая разница! Я же уже сказала, что переезжаю к Хайнцу, а там, вот увидишь, и до нашей свадьбы будет не далеко. У нас будет шикарная свадьба! Я видела у него на стене фотографии свадьбы на острове – пальмы, цветы и белое воздушное, почти прозрачное платье. Алина оторвалась от грез. -Правда, я тоже не уверена, что стану тебя приглашать. Ты же, кажется, сама говорила, что приглашают только близких друзей…

Ночью мне приснилась Алина в белом платье на острове с пальмами и загорелый Хайнц в набедренной повязке и золотых дизайнерских очках. Алина недовольно смотрела на танцующего папуасский танец жениха и путаясь в подоле своего платья пыталась его догнать и остановить, но он изворачивался и плясал, подкидывая в воздух кокосы, оказавшиеся огромными и лохматыми обручальными кольцами. Я проснулась от собственного смеха. Алины уже не было. Видимо, Хайнц заехал за ней совсем рано,  до работы. Я посмотрела на опустевшую квартиру и открыла все окна. В моей жизни больше не будет Алины!

Одиночество – это то, что я совсем не умею. Именно из-за одиночества появляются случайные люди в жизни. Алина вот, помогла справиться с одиночеством и заодно, в который раз расставила всё на свои места: это она валькирия по жизни – рыцарь без страха и упрека. Именно она легко вершит судьбы и ни о чем не сожалея, идет дальше. А я, почти достигнув мечты детства, все больше и больше погружаюсь в вязкую почву неуверенности. Такая вот вечно сомневающаяся валькирия, которую убили в начале боя, пока она размышляла стоит ли доставать меч из ножен.

Вскоре вернулся Алекс. Мы прожили несколько странных недель в его стремлении сделать меня счастливой и моих попытках не сбежать из дома. В один из дней, я нашла  в почтовом ящике приглашение от Хайнца посетить его выставку фоторабот. Я подумала, что не очень соскучилась по Алине, но, все-таки, пошла кормить свое любопытство, чтобы не зацикливаться на своей счастливой до тошноты жизни.

Хайнц, как автор экспозиции ходил по залу и останавливался на короткие диалоги с присутствующими. Он заметили меня и кивнул, продолжая общаться с дородной дамой в мужском костюме. Я рассматривала фотографии – никаких пальм и свадеб,  в основном, черно-белые портреты. Может быть, как раз портреты многих из присутствующих здесь гостей и я, кажется, узнала в одной работе ту самую дородную даму. На портрете на ней был венок из полевых трав. Жесткое волевое лицо и не по размеру девичий венок. Может быть в этом и есть какой-то посыл? Я плохо разбираюсь в искусстве. Наверное, мастер уловил какую-то мудрость в глазах старика в майке или светлую печаль в повороте головы девушки с большим носом и очень длинной шеей. Может было что-то еще, но для меня – просто чужие и к тому же не очень красивые лица. Пыталась угадать, будет ли здесь портрет Алины и где она сейчас вообще? Она не любит музеи и выставки, но если выставка работ с её участием, то вряд ли она бы оставалась в тени. Когда подошел Хайнц мой первый вопрос был «А почему ты без Алины?» Хайнц спросил в ответ есть ли у меня пять минут на совместный кофе.

Наш кофе затянулся, давно остыл и в пепельнице выросла гора окурков. Со стороны мы выглядели страстной итальянской парочкой, выясняющей чем-то запятнанные отношения. «Дама в веночке» такое поведение не одобряла. Она и другие гости ждали Хайнца, а у Хайнца, как оказалось, накопились ко мне претензии. Основная была высказана сразу, не успели сесть за столик и сделать заказ: как я могла и почему я так со своей подругой, а еще я ему показалась порядочной, и он от меня такого не ожидал. Нельзя перекладывать свои проблемы на чужих людей… Я, в свою очередь, так удивилась внезапному нападению, что долго не могла найти правильные слова и начала выкрикивать наобум короткие фразы сразу на всех доступных мне языках. -Я? Что я могла? А ты кто такой? Сколько я тебя знаю? Пару минут в прихожей? Я должна перед тобой в чем-то оправдываться? От удивления, я хватала воздух ртом и снова повторяла: -Ты меня в чем-то обвиняешь? Ты поэтому позвал меня на выставку? Ты хотя бы знаешь как меня, к примеру, зовут? Что ты вообще обо мне знаешь, чтобы предъявлять обвинения? Только убедившись в том, что Хайнц уже поднял обе руки в знак полной капитуляции, я поинтересовалась: -Что у вас произошло? Где эта сволочь?

Про сволочь Хайнц поморщился, но сразу понял о ком идет речь. -Она уже дома, в России.

Мы договорились встретиться на другой день. Будь у меня в тот момент, когда я покидала галерею камера, я бы тоже успела заснять отчетливую мысль в глазах мужчин и женщин, гостей Хайнца: «Кто она такая? Пришла какая-то скандальная русская, людей отвлекает…»

Когда вечером следующего дня я подходила к ресторану на Потсдамер Платц, Хайнц уже ждал меня за столиком на открытой площадке у фонтана. Напряженно улыбающийся, с кружкой пива. Из нашего вчерашнего разговора, за который мне потом еще долго было стыдно, я поняла одно– Алина сочинила какую-то грандиозную историю со мной, злодейкой, в главной роли. Она-жертва тирании искала спасения у Хайнца. Это всё я еще могу представить и даже как-то оправдать поведение Хайнца на мой счет. Но почему она все-таки уехала домой? Неужели и Хайнц показался ей нудным и недостаточно гламурным не смотря на все пальмы, острова и золотые очки?

Купол на площади Сони-центра меняет цвет и окружающие предметы, лицо Хайнца, кружка пива, да и настроение приобретает оттенки – розовый, голубой, лиловый, синий… В такой атмосфере все кажется немного неправдоподобным. Может быть это и есть идеальное место чтобы выслушивать Алинины сказки?

Хайнц рассказывает, а я, откинувшись на стул смотрю на цветное представление. Подлости и лжи, по-настоящему, можно удивляться только один раз. Все остальное уже вариации, которые не могут расстраивать так, как раньше. Ничего в душе больше не встрепенется от негодования «Да как она могла? Да что же я ей сделала?». Нет, просто смотреть на цветное полотно под небом и слушать очередную сказку, рассказанную не мной и даже не мне, но уже знакомую и потому не страшную.

Хайнц вляпался во всю историю сам не заметив. Сначала симпатичная девушка, проведенный вместе вечер, перешедший в ночь. Хайнц разводит руками: -Ты понимаешь, я ничего ей не обещал и уже при встрече рассказал, что недавно расстался с женой.

Хайнц повторяет мне то, что уже рассказал Алине при их первой встрече. Про то, что у них с женой сложные, неоднозначные отношения. По немецкому закону перед разводом предусмотрен обязательный год раздельной жизни. Этот год — шанс для супругов одуматься, попробовать пожить друг без друга и может быть, сойтись снова.

-Я сразу же сказал ей, что не готов и не могу создавать новые отношения, до конца не разобравшись со старыми. Мы с женой, помимо всего, вместе работаем. У нас много общего. Я пока не готов, и не хочу, и не планирую…

Ох уж эти немцы и их планирование! Интересно, а что планировали они с женой? Сначала планировали счастливое будущее, детей и путешествия, планировали совместную тихую и счастливую старость. Что потом случилось с планом? Когда будут сделаны выводы, что чувства величина не постоянная и планированию не поддается. Этого не понимал Алекс и вижу, что не понимает Хайнц.

-Если ты не планировал расставаться с женой, зачем же ты тогда встречался с Алиной? – спрашиваю, рассматривая лиловый купол.

-Она мне сочувствовала, давала советы как помириться с женой. Я и сам не понял почему мы стали любовниками. Как-то само по себе получилось.  Мне хочется поддеть его: «А как же план? Что случилось с планом? Что за абсурдный ответ для немца «само собой получилось?» Хайнц, не замечая моей ухмылки, продолжает: -Я был благодарен ей, что она ничего не осложняла и, наоборот, сказала, что и у нее есть кто-то в России, о ком она постоянно думает.

-А что случилось в тот вечер? Она должна была улететь на следующий день. И почему-то вместо этого переехала к тебе. Что она тебе рассказала в ресторане? Она просила меня тогда не идти с вами. В принципе, было сразу понятно, что планируется какая-то отчаянная атака.

Хайнц хватается за голову, снимает очки, протирает их, глядя на свет розового купола и вымученно отвечает:

-Я уже не знаю, чему верить. Судя по всему, что происходило потом, ей ни в чём нельзя доверять, но в тот момент я еще этого не знал. И тебя не знал. И никто меня не предупредил. Почему я не поговорил с тобой раньше? Он опять хватается за голову

11. Сказки для большого мальчика.

 

-Я знала, что не должна приезжать, что этим все закончится.

«Этого еще не хватало», -подумал про себя Хайнц, «выбрался развеяться и здесь какие-то трагедии».

Он не мог не спросить в чем дело.  Она выслушивала его в прошлый раз. Видимо, теперь его черед. У него своих проблем столько, что просто раскалывается голова. Никак не получается поговорить с женой, на работе проект, перевалил за все мыслимые и немыслимые сроки. Помимо работы, скоро его личная, долгожданная выставка фоторабот, а он еще не потрудился отобрать лучшие кадры. Ну раз уж позвонил и сам предложил встретиться, то сиди теперь выслушивай еще и чужие проблемы. Вечно он ввязывается во что-то ненужное и не ко времени. Он изобразил на лице внимательное участие: -Так что случилось? Я могу чем-то помочь?

Алина отвела взгляд в сторону. -К чему тебе это всё? Зачем тебе мне помогать? Да и рассказывать такое про близких людей не очень хочется…

Ну что ж, видимо, придется. Хайнц незаметно вздохнул и сказал: — Я слушаю тебя.

У Алины в университете появился парень. Оказалось – та самая, настоящая Любовь. Такая любовь бывает только раз в жизни, понимает Хайнц, о чем она?

Что понимает Хайнц про любовь? Иногда ему самому кажется, что ничего, ровным счетом ничего не понимает. Когда-то понимал. Точно помнит, как билось сердце, он летел на велосипеде на встречу, в унисон с сердцем пел ветер, навстречу летели облака, ветер, дождь… Он помнил. Но сейчас забыл. Что случилось с его жизнью? Почему он больше не может вспомнить? Просто он запутался. Что-то пошло не так и он где-то допустил ошибку. Почему Сюзанна больше не с ним? Надо не сидеть здесь с этой русской, а думать и решать, как все исправить. Составить план, в конце концов. Как же все запутанно. Но он сейчас посидит, выслушает все, что она хочет ему рассказать. В конце концов это даже забавно. Неужели она собралась рассказывать ему подробности своей жизни? Или в этой жизни что-то произошло и вот теперь ей, почему-то, понадобился именно его, Хайнца совет. В тот вечер, когда он так напился и вел себя как ребенок, чуть не плакал у нее на плече от жалости к себе, она слушала его. Она его утешала, говорила так много правильных слов. Они даже поехали к нему, чтобы дальше говорить, утешать и утешаться. Зачем он переспал с ней? Кому это было нужно? Ей не нужно, потому что она любит кого-то там, в России. А ему? Ему тоже не нужно. У него есть Сюзанна!

Их жизнь с Сюзанной незаметно перестала быть простой и радостной. Когда начались взаимные недовольство и упреки? Никто не придавал значения. А потом сразу, они оба заметили, что у них больше нет времени друг на друга. На работу, на друзей и на все остальное есть, а друг на друга нет. Но он же любит ее. Он точно знает, что любит. Он завтра же пригласит ее на ужин, и они спокойно поговорят. Не так, как сегодня, Хайнц поморщился, как от головной боли, вспомнив, как она просила его остаться, чтобы вместе доделать этот дурацкий затянувшийся проект, а он устал. Устал от всего и сказал, что он завтра все сделает сам и просто вышел, хлопнув дверью. Потом он, конечно, передумал и даже обрадовался, что только они вдвоем будут весь вечер, согнувшись над столом, подшучивая друг над другом, как раньше… как раньше. Он вернулся, купив по дороге её любимый кофе в Starbacks, как всегда, отстояв небольшую очередь. Когда он зашел в кабинет, собираясь извиниться, оказалось, что Сюзанна уже ушла. На столе идеальный порядок – по-другому не бывает, когда она последняя покидает кабинет. Он позвонил ей, хотел оправдаться, но она перебила его, сказав, что уже опаздывает на встречу с друзьями. Положила трубку и даже не подумала позвать его присоединиться. Она уже давно не зовет его в компанию ее друзей. Они как-то из общих вдруг стали ее друзьями.  Может быть он просто надоел ей?

-И эта подруга…

Хайнц к своему удивлению, понял, что видимо пропустил какой-то переходный момент. Причем здесь подруга если только что речь шла о любви?

— Я была такая счастливая! Это была самая настоящая дружба, хотя и говорят, что дружбы между женщинами не бывают. Я не верила. Думала, что они просто не умеют дружить. Ведь дружба – это почти любовь или, быть может даже важнее. Сколько случаев, когда распадались браки, а дружба оставалась?

Хайнц думает, что знает, о чем говорит Алина. У него тоже есть друг. Вообще-то у него очень много друзей, но своим настоящим другом, еще с детства, еще с совместных детских шалостей и потом, ночных приключений, когда ночью, на велосипедах, через лес они ехали, чтобы Хайнц мог несколько минут увидеться с Сюзанной.  Хайнц вспомнил о друге и подумал, что очень давно ему не звонил. И на друзей у него тоже нет времени…

А у Сюзанны есть время на друзей. Именно со своей лучшей подругой Катрин она улетает в отпуск. На четыре дня. Целых четыре дня ее не будет ни в бюро, ни в Берлине. Хайнц не мог понять это много или мало? Можно ли за это время измучиться от терзаний или это хорошо и он что-то успеет понять и сделать? Нет, за это время он как раз приготовит свою выставку. К ее приезду он уже должен отобрать лучшие работы.

А Алина тем временем продолжала.  Она рассказывала о своей семье, в которой, как понял Хайнц были очень правильные принципы и хорошие книги. Алина говорила, что ее растили по примерам из книг. Что надо быть честным, добрым и стараться всем помогать и тогда жизнь обязательно ответит ей тем же – что будут только хорошие друзья, преданная любовь и все такое.. Алина сделала рукой дугообразный жест, чтобы Хайнц понял, как много всего обещала Алине эта жизнь.

Хайнц подумал вдруг, что эта русская девушка, наверное, самое чистое и нежное создание, которое он встречал. Он не читал так много книг. Тем более не читал про верность и дружбу. Ему всегда больше нравилась научная фантастика. А может быть, зря не читал? Может быть тогда все в жизни сложилось бы по-другому? Она рассказывает ему о какой-то своей студенческой любви и самой лучшей подруге. Она почти плачет от своих воспоминаний. Что же случилось в ее юной такой книжной жизни, где было все и правильная семья, и любимый парень и лучшая на свете подруга?

-Чудес на свете не бывает. Теперь я это понимаю, вздыхает Алина. Никто, наверное, не виноват, что я была такой наивной.

Хайнц не был наивен. Никогда. Всегда, сколько он себя помнит, он точно представлял ситуацию. Он принимал правильные решения именно благодаря этой трезвой оценке. Может быть он так многого добился именно потому, что никогда не был наивен. Наивность? Скорее, это  про женщин. Мужчина не может позволить себе быть наивным.  А Сюзанна? Разве можно назвать её наивной? Нет, это тоже не про нее. Наивность в глазах Хайнца – это почти тоже самое, что глупость. Сюзанна и он не были ни наивными, ни глупыми. Почему же тогда они не могут сесть и четко расставить все по местам? Зачем-то этот раздельный год проживания придумали. Что даст этот год поодиночке? Наивно, действительно наивно полагать, что разлучаясь люди смогут снова найти друг друга. Они не живут вместе всего несколько месяцев и вот уже сколько Хайнц успел натворить за это время.

-Понимаешь, она была для меня всем! Я делилась с ней даже тем, о чем обычно не говорят. Алина делает большие глаза и немного краснеет. Хайнц понимает, что речь идет о каких-то интимных подробностях. -И я не замечала, да я даже представить себе не могла, что все это время моя подруга умирала от зависти. Ну что я могла поделать? Я же не виновата, что у меня такая состоятельная семья и внешностью тоже бог не обидел. Хайнц согласен. Внешность у этой русской замечательная и эти длинные исключительные ноги. Кажется, именно из-за ног он тогда и потерял голову. Он вспомнил, как что-то пьяно лепетал ей, а потом его голова оказалась у нее на коленях. Он просто начал целовать её колени. Хайнц некстати вспомнил вкус капрона на ее ногах. Он что, сошел с ума? Он всегда был уверен в своей верности. Как же так получилось, что с первой встречной русской он потерял голову?

-Но разве можно так долго было притворяться моей подругой? Она специально общалась со мной, чтобы узнать обо мне как можно больше. Она выпытывала из меня все истории про моих бывших парней, просила рассказать детали.  Какая же я была дура, что делилась с ней!

Алина запрокинула голову и маленькими глотками выпила всю воду из бокала. Хайнц оценил длинную шею и определил с какого ракурса он лучше всего снял бы портрет Алины.

А насчет того, что тайнами делиться не стоит, тем более интимными, Хайнц абсолютно согласен. Зачем делиться вообще с кем бы то ни было постельными подробностями? Он этого никогда не понимал. И даже если в его компании всплывали такие темы, ему всегда становилось неприятно. Ему бы никогда не пришло в голову обсуждать с кем-то Сюзанну. Даже с другом детства. Да и друг бы этого не понял.

Хайнц уже догадался, о чем пойдет речь дальше. Скорее всего подруга не сдержала какой-то секрет. Обычно так всегда бывает. Потом начинаются обиды, выяснения отношений… Хайнц подумал, что ему становится скучно. У него столько дел. Выслушивать сплети про подруг у него совсем нет времени. Ему надо вернуть Сюзанну. Кто бы рассказал ему ее тайны? Что у нее на душе? Может быть поговорить с ее лучшей подругой Катрин? Только представив себя в роли добывающего сведения от Катрин Хайнц невольно заулыбался и чуть было не обидел Алину.

-Ты слушаешь вообще или нет?

Хайнц сказал, что внимательно слушает, и Алина продолжила.

-И вот ты представляешь, мало того, что она наговорила всем нашим общим друзьям про меня, так она еще все сделала так, чтобы эти слухи и до парня моего дошли. Говорят, что она потом встречалась с ним, якобы утешить и помирить нас, а сама только и думала, как затащить его к себе в постель. Специально, чтобы досадить мне! Наверное, она его просто достала своими домогательствами, а может быть она еще что-то придумала, но у нее в конце концов все получилось.

Хайнц увидел слезы в глазах и скомканную в руках салфетку. Алина пригубила вино. Она сейчас там, в той прошлой истории. Истории старой, как этот мир. Близкая подруга и неверный мужчина. Сколько таких историй?  А он сам? И он тоже неверный мужчина с одной только разницей, что ему никто ничего не наговаривал, просто он сам взял и предал свою жену. И обвинить в этом некого. Везде виноват он сам.

-А я витала в облаках, хотела с ним свадьбу, детей, семью – такую же как та, в какой выросла сама. Теперь ничего этого не будет. Не будет из-за нее. Из-за зависти и подлости. А самое интересное знаешь в чем?

Хайнц подался немного вперед. Нет, он не знает и не верит, что в этой истории может быть еще что-то интересное. Пока он только теряет время. Он бы рад помочь, но что он знает про подруг и предательство? Что он должен такое сказать, чтобы она не грустила весь вечер? Довольно уже и того, что он сам весь вечер накручивает себя. Надо как-то заканчивать эту встречу. У него на столе кипа фотографий. Когда он будет разбирать её? Придется все выходные потратить только на то, чтобы выбрать любимые. Наверное, лучше всего взять портреты. Да, это будут портреты. На многих из них Сюзанна. Это же тоже признание в любви? Она придет на выставку и увидит все по фотографиям. Она поймёт, как он по ней скучает. Она точно поймет. Она всегда понимала даже лучше, чем он…

-Он был даже не нужен ей! Она сказала мне потом: «А зачем нужна любовь? Ты же знаешь, что я собираюсь в Германию. Я скоро все равно уеду, женю на себе какого- нибудь непуганого бюргера и буду жить в богатой и обеспеченной стране».

Теперь Хайнцу действительно стало интересно. Уж не о своей ли подруге она рассказывает? Той самой, что была с Алиной в вечер знакомства.

Они были обе ужасно пьяные тогда. Алина не могла идти и все время спотыкалась, а ее подруга называла Хайнца Франком. Она была такая жалкая в этом состоянии. Видимо Франк для нее что-то значил, и она все время смотрела на Хайнца беспомощными пьяными глазами и повторяла «Ты же не уйдешь, Франк?». Он тогда согласился их подвезти до дома потому, что ему стало их жаль. Одни, в таком состоянии. Черт! Зачем он полез к ним со своей помощью? Тогда все и началось. Он пил чай у них на кухне, Алина все время куда-то пропадала. Он пил этот дешевый невкусный чай из пакета и думал «Что я здесь делаю?». Потом Алина хотела его обнять или ему показалось, но он отстранил ее. Он приехал, потому что хотел помочь. Теперь ему пора. Алина попросила позвонить на следующий день. Он зачем-то взял телефон.

Он позвонил на следующий день. Хотел узнать, как у них дела. Но, если быть честным, а с собой надо быть всегда честным – это главное правило, которое Хайнц вывел для себя еще в детстве. Если быть честным, он просто хотел еще раз увидеть этих девушек. Зачем? Это и сам себе Хайнц объяснить не мог. Может быть именно из-за этой неопределенности ему было нужно позвонить и предложить встречу. Он пригласил их обеих. Так получилось, что пришла только Алина. Дружеская встреча, как поначалу успокаивал себя Хайнц, сразу превратилась в свидание: один мужчина и одна девушка.

Алина сразу успокоила его и сказала, что она очень благодарна ему за вчерашнюю помощь. Он настоящий джентльмен и она была бы рада, такому другу. Она заказала им водки и предложила выпить за их дружбу на брудершафт. Смешно – она учила его пить на брудершафт и очень удивилась тому, что это немецкое слово и немецкая традиция. Ему нравилось пить на брудершафт по-русски. Сколько раз они выпили на брудершафт? Она каждый раз легко прикасалась губами к его щеке. Он вел себя, как последний пижон. Зачем-то хвалился карьерой, дорогими путешествиями и пил. Много пил. Когда он последний раз так много пил? Кажется на мальчишнике перед свадьбой. Тогда друзья тоже, ничего не скажешь постарались. Но тогда он просто заснул в одежде, в смешной футболке с надписью «последний шанс меня заполучить».

Алина оказалась отличной собеседницей. Она так искренне смеялась его шуткам, хвалила именно там, где он знал, что достоин похвалы и очень печально смотрела на него, когда он стал рассказывать про развод с женой. Она говорила, что надо выпить еще водки. Кажется она утверждала, что от водки становится легче. Он знал, что легче не будет, но все равно пил. Это было как-то удобно – просто пить, разговаривать и не думать о том, что будет дальше. Кажется, это и называется потерять контроль над ситуацией. Хайнц в тот вечер хотел потерять этот контроль.

Утром у Хайнца болела голова. Он почти не помнил прошедшей ночи. Алина проснулась и выгнув стройную спину, откинув назад белокурые волосы сказала, что он был великолепен – ей очень понравилось. Она прошла в ванную и вышла в рубашке Хайнца и каких-то ужасных красных стрингах, украшенных перьями. Хайнц подумал, что еще никогда в жизни не видел более нелепой картины. В его квартире, нет, в его с Сюзанной квартире расхаживает русская девушка в его рубашке и трусах уличной проститутки. Хайнц не ответил на ее объятия и сказал, что ему жаль, он просит прощения за вчерашний вечер. Всего этого, Хайнц показал рукой в сторону спальни не должно было произойти. Он любит свою жену и не хотел ей изменять и еще ему очень неудобно, что Алина из-за него изменила своему другу. Сказал все честно, как думал, несмотря на дикую боль в висках. Она попросила его не переживать. Это останется только между ними. У нее и самой проблем будет не меньше, если кто-то узнает. -С кем не бывает, — добавила она, — главное, что нам было хорошо вместе. Мы ничего друг другу не должны. Он отвез её домой. На прощание она опять легко коснулась его губами: -Я буду ждать твоего звонка. Помнишь наш брудершафрт? Теперь мы друзья. Не забывай обо мне. Хайнц решил больше никогда не звонить.

Дурацкий день, обида на себя и Сюзанну. Он нашел в памяти телефона ее номер. В конце концов ничего не произойдет от того, что они вместе поужинают. Они уже все сказали друг другу. Она так хорошо смеется. Может быть ее подруга тоже присоединится. Хайнц совсем не против. Почему бы и нет?

Подруга Алины пригласила пройти. Пока ждали Алину разговорились о хобби и как-то само по себе он стал рассказывать о своих фотографиях . На эту тему он может говорить часами. Ей было интересно, он сразу видит по людям, если они разбираются.  Он был бы рад продолжить беседу в ресторане. Жаль, что у нее не оказалось времени. Но, может быть в следующий раз. Он пообещал пригласить на свою выставку.

Теперь Алина сидела напротив него и рассказывала какие-то ужасные подробности их дружбы. Как могла лучшая подруга так поступить с Алиной? И теперь уже и Хайнцу стало интересно зачем Алина приехала к ней в гости. Неужели они продолжают дружить после всего?

-И, у нее опять все получилось, как она задумала. Она нашла себе богатого жениха, умудрилась влюбить его в себя и скоро у них свадьба.

Хайнц уже много раз слышал такие истории. Коварные русские, украинки и другие охотницы за их обеспеченной жизнью. Они не хотят ничего делать сами, они не умеют работать, не хотят учиться, но они умеют завораживать наивных немецких простаков. В их арсенале яркая косметика и короткие безвкусные платья. Ну кто из думающих немцев поверит в искреннюю любовь этих охотниц за хорошей жизнью? Такие браки всегда удивляли Хайнца.  И вот, пожалуйста, еще одно подтверждение. Хорошо, что хотя бы Алина не такая. Она все время говорит, что мечтает вернуться домой, говорит, что скучает по родному городу.

-Я не совсем понял, почему ты согласилась приехать к ней после всего? Хайнцу уже не терпится услышать ответ. Что может заставить девушку, как Алина приехать к своему главному врагу, да еще и покинуть любимую страну?

-Ты не знаешь какой у нее был голос, когда она позвонила мне. Она плакала в трубку, что просит у меня прощения. Она умоляла приехать к ней. Она чувствовала себя одинокой и несчастной. Ее будущий муж должен был уехать в Америку по работе. Она боялась оставаться одна в чужом городе. По-видимому, никого кроме меня из друзей у нее так и не появилось.

-Ну почему именно ты? У нее же есть, в конце концов, какая-то семья? И потом, она же не в лесу остается. Если она решила жить в Германии, значит ей надо как-то привыкать к этой жизни. Что за глупость – бояться остаться одной на какой-то месяц! Хайнц чувствовал, что начинает злиться. Странно, что его так задела эта во всем идиотская история. Одна идиотка выходит замуж и боится пожить недолго одна в центре Берлина, а другая, совсем недавно потерявшая из-за этой подруги любовь всей своей жизни сразу приезжает к ней, чтобы поддержать. Эта Алина либо святая, либо Хайнц вообще ничего не знает о женщинах и их дружбе, или это все потому, что они русские? У русских, как успел понять Хайнц из отрывочных, доходящих до него сведений какой-то свой, отличный от других кодекс чести. Они не задумываясь воруют, подводят деловых партнеров, всегда опаздывают и зачастую не умеют себя вести, но при всем при этом они постоянно говорят о какой-то своей особенной душе, дружбе, богатом внутреннем мире… Все это  пытались, но так и не смогли никому объяснить, кажется Достоевский или Толстой? У русских все книги и рассказы о какой-то особенной судьбе и страданиях… Хайнцу это  казалось надуманным. Люди, которые больше любят говорить, чем делать что-то полезное. Зачем они приезжают в Германию, если здесь такой чуждый их тонким сентенциям мир? Разбирались бы со своими ценностями у себя… 

-Вы выглядели очень органично вместе, — говорит Хайнц, чтобы сказать хотя бы что-то. Я бы никогда не подумал, что между вами происходили такие страсти.

-А постаралась ее простить. Я думала, что она изменилась и по-настоящему переживает из-за своего поступка. Теперь я понимаю, что ошибалась.

Хайнц чувствует, что с него уже довольно. Эта бездонная трясина чужих проблем уже поглотило и его. Все его мысли о том, как восстанавливать отношения с Сюзанной сменились негодованием к чужой глупости и подлости.

-Ты можешь рассказать, что у вас случилось. Я уже совсем запутался.

Было видно, что Алине обидно видеть его таким рассерженным. Она рассчитывала на сочувствие, а он только злится. Наверное, это неправильно по отношению к ней.

Он выдавил из себя ободряющую улыбку. Прости, я просто очень расстроился, что у тебя оказалась такая подруга и ты снова поверила ей.

-Да, видишь, я поверила. Она представила меня своему мужу. Теперь я думаю, что может быть она пригласила меня специально, чтобы похвастаться своей благоустроенной жизнью. Они водили меня два дня по красивым местам и ресторанам. Ей доставляло удовольствие смотреть на мое восхищение от вашей страны.

Алина выпрямляется и смотрит с вызовом.

-Но одного она предвидеть не могла. Ее жених стал проявлять ко мне внимания больше, чем ей бы хотелось. Я видела в его глазах неподдельный интерес. Я знаю, что могу нравиться мужчинам, но поверь, я редко что-то специально для этого делаю.

Хайнц знал, что это абсолютная правда. Она ничего не делала, просто общалась с ним, а он потерял голову. Почему такое же не могло произойти и с женихом подруги?

-И что потом?

-Ничего. Он улетел, но подруга, видимо, здорово перепугалась. Знаешь, что она мне вчера сказала?

Хайнц помотал головой – нет он понятия не имеет.

-Она сказала, что я должна переехать от нее к моменту возвращения Алекса. Она сказала, что якобы им надо побыть одним эти несколько дней перед свадьбой.

Хайнцу кажется вполне логичным поведение подруги. Зачем нужна соперница в собственном доме?

— Но это еще не все! В это же время, она упрашивает меня остаться на свадьбу, хочет, чтобы я была подружкой невесты. Что мне теперь делать? До самолета еще целая неделя, а до свадьбы четыре дня. Она сказала, что я могу вернуться к ним после свадьбы. А пока она хочет поселить меня в отель. В отель?! Слышишь? Я должна скрываться в каком-то отеле пока снова не понадоблюсь ей. Я бы никогда, никогда не согласилась приехать если бы знала, чем это все может закончится.

У Алины задрожал подбородок. Видно, что она изо всех сил пытается взять себя в руки и даже прикусила губу. Хайнц попытался предотвратить неминуемое и положил руку на ее кисть и именно здесь, допустил очередную ошибку. Она прижалась к его руке лицом и теплые беззвучные слезы потекли по его запястью, затекли за манжет рубашки. Хайнц не смог убрать руку.

-Если хочешь, можешь пожить пока у меня.

Он услышал свой собственный голос и не поверил, что сказал это. Стоп, надо срочно все отмотать назад. Он ничего такого говорить не хотел. Он не может ее у себя поселить.

Алина, сдерживая рыдания говорила ему, что бесконечно благодарна ему за его дружбу. Она надеется, что никак не помешает ему и его отношениям с женой. Пускай он скажет, если она помешает, и она все поймет. Они же друзья, а друзья все всегда понимают.

Хайнц сказал, что ничего страшного от того, что она поживет у него несколько дней не случится. Он в это и сам почти поверил. Его бывшая жена приедет только через четыре дня. Тем более у них год раздельной жизни. Она даже не узнает, что у него жила Алина.

Пока Хайнц рассказывал, я не отрывала глаза от купола. Ничего нового и интересного. Приблизительно такую историю я и ожидала услышать. Она даже не потрудилась придумать новый вариант. Просто взяла сюжет из своей биографии и перекроила историю с Сергеем на новый лад. Согласна, у нее не плохо вышло. Для такого уверенного в себе и от того еще более наивного и беспомощного Хайнца – в самый раз история. Сколько же вас здесь ходит по земле немецкой? Хайнцы, Алексы, вы откуда? Вы родились на другой планете. Как просто вы глотаете любую наживку. Как легко попадаетесь в сети к тем, кого боитесь больше всего на свете. Очень страшная сказка с несчастливым концом.

-Что случилось потом? – спрашиваю я. Позволь я угадаю. Твоя жена «случайно» узнала о существовании Алины?

Хайнц зачем-то разглаживает идеально сидящую рубашку. -Ты догадалась или знала, что у нее на уме? Он трет подбородок. -Я понял, что бесполезно спрашивать. Ты все равно не скажешь.

-Я тебе уже сказала в галерее. Алина все время лжет. Она моментально считывает человека и точно бьет по его «больным» местам. Твое больное место оказалось порядочность, замешанная на легком увлечении к красивой женщине. Ты не смог бы ей отказать. В тот момент, когда ты позвонил она уже все решила за вас обоих. Я думаю, что ей даже не особенно пришлось стараться. Она хотя бы сумела расплакаться?

Я все-таки не до конца поверил ей. Я, ты права, не смог бы ей отказать, но во всей этой истории было столько, как бы тебе это объяснить? Неправильных моментов? Так просто не бывает. Особенно про то, что она простила тебя несмотря на то, что ты якобы сотворила с ее жизнью.

Я смеюсь в ответ. -Нет, Хайнц, ты действительно никогда не поймешь русских женщин. Именно это и было правдой, только все было наоборот и это я простила ее. И пригласила я ее именно от того, что не хотела быть одна, это тоже правда.

Она приехала и с первого дня очень надеялась сначала испортить мой будущий брак –  убеждала меня, что Алекс мне не пара — слишком скучный, нудный и не симпатичный, потом она попыталась строить Алексу глазки и ходила перед ним почти голая по квартире. Но у Алекса голова забита нашими тоже не самыми простыми отношениями. Мне было бы даже интересно, если бы он вдруг отреагировал не нее. Но он совсем не замечал ее стараний. Ее это бесило.

Потом мы искали Алине жениха. Она очень хотела здесь остаться. Ты оказался настоящей звездой среди всех прочих кандидатов. Она сразу поставила на тебя, но ты не звонил. Думаю, что она страдала от твоего молчания. И тут, за один день до ее вылета, ты вдруг надумал появиться…. и тем самым подписал себе приговор.

-Как у тебя теперь отношения с женой? Есть надежда?

-Не знаю. Скорее всего нет. Я много раз просил Алину не брать трубку домашнего телефона. Я объяснил ей, что может звонить жена или с работы. И в том, и в другом случае, информация о женщине в моей квартире истребит на корню все мои попытки снова сблизиться. Ты не знаешь Сюзанну – она очень волевой и бескомпромиссный человек.

Когда на домашний телефон позвонила жена, Алина взяла трубку и пропела в нее «Хеллоу, любимый! Я еще только просыпаюсь». Через несколько дней один из моих друзей-коллег спросил, кто живет у меня дома. Я на какой-то момент так растерялся, что не знал, как реагировать. Потом спросил с чего он взял. Он сказал мне, что это уже не секрет ни для кого,  и когда кто-то звонит мне на домашний, трубку берет женщина с русским акцентом и постоянно говорит, что любимого нет дома.

-Странно. Почему она вела себя так глупо. Это не в ее стиле. Она должна была сделать все так, что ты бы и не догадался откуда твоя жена узнала. Потом бы утешала тебя…

-А она и не старалась, я думаю. В чем-то ее расчет оказался не совсем верным. Я предложил ей пожить у меня, но сразу же предупредил, что ничего кроме дружбы между нами быть не может. Я действительно очень люблю свою жену. Кажется, сперва она не поверила. Но я больше не пил с ней ни на брудершафт, ни за нашу дружбу, ни за мое счастье с женой. Я, во-первых, не пил, а во-вторых, попросил ее не ходить раздетой по дому и переодеваться только в ее комнате. Ее это обидело. Она сделала еще несколько попыток, приготовила романтический ужин. Но я почти не бывал дома. Все время проводил на работе и в галерее. Именно в это время, Хайнц стукнул по столу кружкой и на нас обернулась пожилая пара за соседним столом, -именно в это время, когда я выбирал куда лучше повесить портреты жены, Сюзанна и попыталась меня разыскать и позвонила домой, нарвавшись на Алину.

-и Алина решила отомстить тебе за свои несбывшиеся надежды. Да, теперь ясно, ее почерк.

-Я пришел домой и сказал ей собираться. Через 10 минут я отвез ее в аэропорт.

Купол снова стал розовым, а у Хайнца появился какой-то мечтательный взгляд:

-А ты обратила внимание на выставке на портрет девушки с длинной тонкой шеей? Это Сюзанна. Я каждый день жду, что она, все-таки, придет на выставку.

 

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.