ПОСМЕЯТЬСЯ

беззаводится-безработица

Я недавно себя с работы уволила. Пришла к шефу за отпуском, а он не отпускает. Усы подкручивает и важничает. Он такой, властный очень, любит  вершить судьбы. Просил называть его царем, отцом и богом. При входе книксен, а уходить спиной вперед, в поклоне. Повелеваю, говорит, в отпуске  отказать. Вы, мол, только в отпуск у нас и ходите. Поработать, говорит, надо, ато другие тоже в отпуск хотят. Я говорю: «это вы что, серьезно чтоли?» Мне, говорю, без отпуска никак нельзя. Я же даже работать на полдня хожу, потому что остальные полдня у меня отпуск. У меня вообще вся жизнь, отпуск. Первая половина дня — отпуск от семьи, а вторая от работы. Если меня отпуска лишить, то путаница будет ужасная и я уже не пойму тогда где работаю и где отдыхаю. Если, говорю, Вы меня отпуска на работе лишите, то тогда семья возмутится что я не поеду с ними на море работать женой и матерью. Я бы даже как-нибудь и сачканула бы так от работы в семье, но там сложные договорные и многогранные личные отношения. Поэтому я подала на предприятие, в лице царя-отца-бога, в суд. Не на семью же подавать!

Я бы, скорее всего про суд даже и не подумала. Бывшие коллеги, те самые, которые тоже в отпуск давно хотели, но из-за меня все время работали настояли. Эти коллеги, почти все, кроме одного, сказали мне «В суд тебе идти надо! Пора прекращать самодурство на земле немецкой!» Сказали и ушли дальше разучивать правильные книксены и поклоны в пол.

Адвокат сказал, что правда на моей стороне, но выгоды мне от суда никакой. Я ответила, что выгоды у меня и на работу ходить не было, но  путь и есть цель.

Цель моего рабочего коллектива —  трудиться на благо большого завода! Маленький отпрыск гигантского совдеповского исполина  — дочернее предприятие на немецкой земле.  Большой завод ведет себя как большой озорник и стяжатель. Цель завода получить большую предоплату за придуманный им план продаж. В лучших советских традициях, завод устанавливает планы, которые не возможно выполнить. Иногда планы противоречат друг-другу, но завод это никогда не смущает, а наоборот, делает завод еще более загадочным и страшным в гневе от тупости подчиненных. Обычно планы все-таки выполняются и перевыполняются  ценой личной жизни сотрудников. Завод кричит «Лентяи! Саботажники!» и повышает планку втрое, чтобы окончательно лишить понятия «свободное от работы время»  преданных делу труженников. Когда завод видит, что очередной порог трудностей почти преодолен, он начинает творить мелкие и крупные пакости. Перестает выпускать продукцию, срывает сроки, вдруг повышает цены на уже проданный товар в пути… А потом просто молчит на письма и звонки.  Подглядывает из-за укрытия, а ну, как теперь  справятся? Как будут сотрудники с конечным клиентом немецким разруливать, унижаться и прощения просить от имени своего и немного от завода.
Можно, если повезет, дозвониться на завод за помощью и советом. Завод отвечает на разные голоса всегда одно и тоже: «Але! Вам каво?» Пока объяснишь «каво», он уже ушел домой пить чай. Завтра «каво» будет в командировке, а потом в отпуске. А если звонят с завода, то обязательно так представятся: «Але! Это Оля. Я с завода звоню.» И не надейтесь узнать какой отдел, какой цех или хотя бы департамент. Оля думает, что она на заводе одна. Оля, как бы не знает, что на заводе всех зовут Оля. Имя Оля обязательно присуждается всем, кто принят на работу вместе с ключом от завода.

Если разобраться, то работать в отягощенных заводом обстоятельствах — вопрос выживания. Меня работа умиляла своей непредсказуемостью и близостью неминуемого краха как нашего предприятия, так и всей заводской махины в целом. По однозначным  прогнозам всех недолго гостивших аналитиков, махина должна была рухнуть уже лет десять назад. Махина не рухнула и продолжала озорничать. Видимо, это уже навсегда. Когда начинаешь понимать, что очередной предрекаемый капец  всего лишь передышка перед очередной заводской выходкой с заворотом, то рано или поздно и это становится скучным.  Все снова делают вид что боятся и капают демонстративно валокардин во все подвернувшиеся стаканы. Таковы правила игры. Все боятся потерять хорошую работу. У всех причины уважительные. Пенсия, вид на ПМЖ, стаж, привычка ходить по хорошему адресу, оплаченный спортзал и проездной. Мне почему -то больше всего проездного жалко. Но за проездной на работу ходить совсем уже глумление. Я предлагала как-то на работу ходить за отпуск. Предложение не одобрили без указания причин.

А мне не то, чтобы совсем надоело. Мне  стало не хватать свободного времени. Свободное время, это, как я сейчас понимаю,  необходимое составляющее для морального разложения, самобичевания и вполне даже приятной, но деградации. Раньше времени не хватало на себя. Теперь его не хватает ни на что, кроме себя. Время на себя, значит время выспаться и еще раз выспаться и если больше не высыпается, то все равно лечь и постараться выспаться. На столе растет гора с пометкой «не сделанные дела». Стопки с делами сделанными нет, потому что со временем «дела не сделанные» за истечением актуальности переходят в мусорную корзину.  Так, дела мои делаются сами собой и я почти не подхожу к столу чтобы не мешать процессу. Кажется, иногда в процесс подключается муж. Наверное, счета оплачивает.
До моего увольнения все дела насущные делались по дороге на работу, на работе и по дороге с работы. Оказалось, что работа это не коллектив, и не проездной и даже не место для отдыха от семьи. Оказалось, что работа — это то, куда идешь чтобы не было времени, но только так можно все успеть. Я начала размышлять в духе завода с его парадоксами. Глядишь и я скоро стану Олей.

Привет! Это Оля, пишу я Вам с завода…

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.